Особенно часто у нас в деревне бывали партизаны из бывшего взвода Богданова. После его ухода командиром отряда в другую бригаду, его обязанности были возложены на бывшего командира отделения этого же взвода Кондратьева Павла Алексеевича. Узнали в деревне другого командира отделения Трофимова Ивана Дмитриевича, а также состав его отделения. Партизанское подразделение отдыхало в д. Байкино идя на задания или возвращаясь из него.
Ну уж больше других знали партизан этого взвода мы, мальчишки. Леша Шемелев, Шура Дядин и я. Время нахождения в нашей деревне партизан мы проводили вместе с ними. В один из приходов в нашу деревню я видел стоявший на партизанской телеге пулемет «Максим». Это тот самый пулемет, который мы вместе с Сашей Поздняковым взяли в овраге, возле деревни Байкино и Поздняков понес его в Гречухи, чтобы отдать его в партизанский отряд. То, что этот пулемет, который я увидел, стоящий на партизанской телеге, и есть наш, я убедился в этом, когда увидел самодельные пробки спускающего патрубка воды из кожуха пулемета и самодельные крышки от масленок, вмонтированных в рукоятки спускового механизма. Да, это был мой старый знакомый! Я погладил его по кожуху. Но пулемет стал каким-то официальным и равнодушным. Официальнее, как мне показалось, стал и Саша Поздняков. Но это мне не мешало завести дружбу с ребятами из взвода, некоторые из них по возрасту ко мне были даже ближе. Вот, например, Федотов Денис. Тот был такой, что совсем, кажется, был готов, вместо винтовки СВТ, владельцем которой он был, согласен отложить ее и пойти играть в войну с самодельной винтовкой. Конечно, в дальнейшем я понял, что простота Дениса имела свои границы. При товарищеских отношениях с партизанами взвода не трудно было высказать свое желание пойти к ним на войну. Некоторые бойцы обещали переговорить с командиром взвода Кондратьевым Павлом Алексеевичем. Мы не верили в то, что такой разговор состоится. Но он состоялся. Сказал свое слово за принятие нас в отряд и Саша Поздняков. Особенно ратовали за нас Денис Федотов и Ваня Морозов, пулеметчик взвода, почти наш одногодник. В то же время, старшие по возрасту партизаны советовали нам не спешить с уходом в партизаны. Но поскольку во взводе молодых партизан было большинство, то за ними и оказалась сила. Однако, на первых порах разговоров об отряде мы слабо верили в возможность вступления в отряд.
Не верили мы и в то, что командир взвода Кондратьев согласится о нас говорить с командиром отряда Ивановым. Теперь вместо Мартынова стал командиром отряда Иванов. Все это мы знали. А Иванов для нас был человек новый, незнакомый. И для Кондратьева этот человек — новый. Нет, не захочет с ним разговаривать Кондратьев. Словом, мы слабо верили в успех своего дела. А разговор о нашем уходе в партизанский отряд поддерживали многие. Однако события, которые развернулись через неделю, перевернули нашу жизнь. Этого никто из нас не ожидал. Однажды возвращался из боевого задания взвод Кондратьева; как обычно они остановились в нашей деревне Байкино отдыхать. Хозяевам сказали, что отдохнут пару часов и ночевать в деревне не будут, а пойдут в отряд. Среди партизан мы заметили несколько человек незнакомых. В это время, как и всегда, мы, ребята, были вместе. Нас подозвал к себе Кондратьев. К нему мы шли как на обычную просьбу, не надеясь, конечно, на главную беседу. Никто не думал, что ему кто-нибудь доложил о нашем желании пойти в партизаны. Когда же мы подошли к нему, он сразу спросил: «Вы хотите пойти к нам в партизаны?» Мы, грезившие мыслью о партизанах, в этот момент как раз и не думали об этом. Вопрос Кондратьева захватил всех нас врасплох. Но все же, хотя и без энтузиазма, мы одновременно ответили: «— Хотим!». «— Тогда садитесь ко мне ближе и поговорим о деле. Я хочу, — продолжал Кондратьев, — поговорить с вами всерьез. Первый вопрос: говорили ли вы о своем желании своим матерям и как они смотрят на ваше желание уйти в партизанский отряд? Ведь вы уходите не в гости!». Узнав от нас, что мы разговаривали со своими матерями, имеем предварительное согласие, Кондратьев нам сказал, чтобы мы шли по своим домам и были там неотлучно. Скоро он с товарищами по службе придет к нам домой. Мы повиновались.