Дядин выбрал компромиссный ответ. Он ответил: «Ну, если надо и ты прикажешь, то поползу». Командир одобрительно отнесся к такому ответу. В конце беседы командир отряда «За свободу» Второй Калининской бригады Иванов Степан Логинович сказал: «Я принимаю вас бойцами партизанами отряда «За свободу» во второй взвод, которым командует Кондратьев Павел Павлович. Будьте достойными партизанами».
Беседа закончилась. Мы встали, попрощались, как умели и вышли. По прибытии на квартиру мы были устроены официально там, где нас приняли первый вечер. После возвращения нас от командира отряда, мы не знали, что нам делать. Каждый из партизан занимался своим делом. Некоторые вообще ничем не занимались. И нам это было совсем непонятно. Непонятно потому, что эти люди рады тому, что находятся в отряде, в безопасности. Они этого отдыха заслужили за неделю, которую они провели перед тем, как нас привели в отряд. Да, нам было непонятно, как это можно просто отдыхать. Я даже в то время думать об этом не умел. Мне показался этот день самым скучным. Попав в новые условия, трудно было найти дела. Занятий, которые бы интересовали меня, не было. Боев и тревог тоже. Люди, знавшие и бои и тревоги, наслаждались спокойствием. Мне же казалось это не партизанское занятие. Просто времяпрепровождение. А для настоящих партизан наступила пора передышки. Все знали, что такие передышки в партизанской жизни бывают редкими и нужно пользоваться ими. Для меня же эти передышки становились невмоготу. Я тяготился этим. Боевых событий не было, а маленькие мальчишечьи милости в боевом отряде не существовали. Все время я мечтал о том, что пойду в партизанский отряд. А вот пришел в отряд, а тут делать нечего. Страшная тоска овладела мною. Мне казалось, что партизаны будут так вечно отдыхать, а война пройдет мимо их. И им только скажут, что война окончена. Теперь я стал думать о том, что, пойдя в этот отряд, я свалял дурака. Ведь можно было воевать, находясь дома. Можно было делать засады на фашистов в одиночку. Натягивать, например, проволоку, ловить разъезжавших в одиночку немецких мотоциклистов. Наносить им смертельные раны путем всевозможных ловушек. Какая-то тоска овладела мною. Тогда я еще не понимал, что тосковал о матери, брате, тосковал по дому, по детству, по всему тому, что составляло мою жизнь. Я еще желал играть в войну, а не воевать. Я стал подумывать об уходе из отряда. Помаленьку стал агитировать своих друзей уговаривать командира взвода Кондратьева, чтобы тот упросил командира отряда отпустить нас домой. Для вида, они соглашались со мной, что делать там в отряде нечего, но на деле они никак не думали действовать. Я же требовал действий настойчиво. К счастью, мои идеи не нашли живого соучастия у моих товарищей. Видимо, они меньше скучали о доме. Да и мне если бы кто-то сказал, что я скучаю о родных, о доме, я бы тогда крепко обиделся. Теперь то я понимаю, что так это тогда и было.
Но помаленьку партизанские дни начали занимать наши души и сердца, и разум. На третий день нашего пребывания в отряде нам было приказано по отделениям выйти на окраину деревни на практические занятия. Отряд собрался в лесной заросли, возле деревни. Было построение, которое заняло несколько минут. Нам, построенным, было объявлено о практическом боевом занятии. Предложено было разойтись и занять удобные места для наблюдения. На полегоне была смонтирована секция железнодорожного полотна, длиной в 12 метров. На полотне были уложены шпалы, к ним костылями прикреплены рельсы. Выглядела эта секция, как настоящая железная дорога. Учителем на этом занятии был сам командир отряда. Начал он с того, что всем сказал подойти к нему ближе. Потом из сумки вытащил 200-граммовую толовую шашку. Потом показал и рассказал, что это детонатор. Во втулку вмонтирован отрезок бикфордова шнура. Бикфордов шнур горит со скоростью 1 сантиметр в секунду. На другой конец бикфордова шнура одет отрезок от стропы парашюта. Этот шнур горит один сантиметр в минуту. Это позволяет партизану не спешить, а все делать как следует. После этого командир отряда показал сам, как надо подползать к железнодорожному полотну, как прикреплять толовую шашку к рельсу. Ставить надо шашку с той стороны, куда будет убегать партизан. Это необходимо делать для того, чтобы осколки от поврежденного рельса не поразили минера. После этого Степан Логинович сказал, что он сейчас на наших глазах подожгет шнур от парашюта. Когда он будет покидать полотно железной дороги, то все одновременно с ним должны покинуть это место и удалиться на сто метров. А там залечь и ждать взрыва. После того, как командир отряда покинул иммитированное железнодорожное полотно и мы, отбежав сто метров, залегли, пришлось ждать несколько минут. Но вот прозвучал взрыв, и мы но приказу Степана Логиновича приблизились к месту взрыва. На месте взрыва мы увидели поврежденный рельс. Он имел отверстие в центре. Кроме того, была трещина. Рельс был выведен из строя. Практическое боевое занятие окончилось. Для нас, новичков, оно немало значило. Видимо, таких как мы, было в отряде много. После похода в северные районы области отряд обновился.