На следующее утро Александров раньше обычного был в штабе бригады. Вскоре туда явился его адьютант Гриша. Вид у него был возбужденный. Александрову бросились в глаза губы адьютанта. Они кровоточили. Были неестественны. Александров не мог понять, что произошло с Гришей. Только спустя некоторое время, Гриша заговорил. Его слова выражали возмущение и требование расстрелять шпионку Яночкину. После долгого разговора удалось выяснить обстоятельства выполнения задания Александрова. В конце концов Гриша пришел в себя и смог связно рассказать все, что он слышал в сарае ночью. Гриша рассказал, что ему пришлось слышать сегодня ночью такое, что едва сумел заставить себя замолчать и не выдать там своего присутствия. Для этого он до боли кусал свои губы. И смолчал. Только после этого, он перешел к рассказу того, что слышал из уст Яночкиной. Начала она с того, что приступила к обработке Веселова, взывая к его совести. Говорила о том, что Веселов связался с организованной бандой. После грубой брани в адрес партизан, Яночкина приступила к тому, чтобы разузнать пути поступления взрывчатки в отряд. Расспрашивала все до мелочей. Долго расспрашивала у Веселова о командирах, в том числе и о комиссаре бригады. Интересовалась у Веселова, кто из командиров и где кончали учебные заведения. Интересно, говорил Гриша, что Веселов отвечал Яночкиной все правильно. Наконец, Яночкина приступила к тому, чтобы склонить Веселова к предательству — переходу к фашистам. Яночкина стала убеждать Веселова в том, что немцы не только простят ему пребывание в партизанах, но и наградят его за ценные сведения. Дадут ему офицерское звание. Эта служба не идет ни в какое сравнение со службой в этой банде. Яночкина распределила обязанности: Веселов берется за то, чтобы выбраться из этой лесной банды, выйти отсюда целыми и невредимыми, а она, Яночкина, гарантирует их жизнь у немцев. И не просто жизнь, а жизнь достойную человека. Жизнь с почестями, жизнь гордого человека. Только там он увидит настоящую жизнь. Прекратив на время разговор с Гришей, Александров поспешил к Шиповалову. Нужно было принимать меры по аресту шпионки. По возвращению от Шиповалова, к нему явился Веселов. Попросив его обождать в штабе, Александров воспрепятствовал встрече его с Яночкиной. Уже позже, когда Шаповалов вызвал к себе своего адьютанта и последний, почувствовал, что о его разговоре в сарае известно командиру, Веселов сник, побелел и не мог ничего говорить. Уже позже он объяснил свое поведение тем, что не хотел показать Яночкиной, что доложит о разговоре своему командиру. Впоследствии жизнь подтвердила о правильности этого рассуждения. Веселов продолжал честно служить в партизанах. Дальше пошли допросы Яночкиной. Александров рассказывал, что он иногда присутствовал на этих допросах. При этом, как рассказывал Александров, последний убеждал Константинова в ненужности ведения протокола допроса Яночкиной. Но тот сердился за такие замечания. Он скрупулезно заносил каждое слово Яночкиной. Та же, уличенная в преступных намерениях, в дальнейшем стала словоохотливой. Она рассказала о надуманности в случае с гауптманом, о пытках со стороны немцев. Иммитацию пыток совершили под наркозом немецкие врачи. Они «разукрасили» все тело Яночкиной перед тем, как отправить ее в партизанский край с заданием попасть в отряд «За свободу». Рассказала Яночкина и о подготовке ее к выполнению задания, о ее поездке в Германию, причем неоднократную, во время оккупации нашей области.