После ухода командира, командир взвода Кондратьев сказал личному составу взвода о том, что назавтра мы все уходим вместе с отрядом в боевое задание. Идем на магистраль Рига — Москва. Место действия будет определено позднее. Предлагалось подготовиться к длительному переходу. Каждому из нас предлагалось подготовиться к этому. Утром после завтрака, впервые за все нахождение в отряде, я услышал команду: «Взвод, выходи строиться!». Нас вывели взводом со двора на пригорок, находившимся возле нашего дома. Здесь свободного места, пригодного для построения всего отряда было предостаточно. Сюда прибывали другие взводы нашего отряда. Мы получили команду: «Вольно!». Впервые в строе видел я свой отряд. Наши бойцы с любопытством рассматривали личный состав других подразделений отряда. Увидя мое любопытство к новым людям, мой сосед по строю, он же сосед по дому в деревне Байкино Бурдуков Николай сам вызвался, чтобы просвятить меня относительно личного состава отряда. Он первый обратил внимание на то, что с нами готовилась к походу медсанчасть отряда. Стояла группа девушек с сумками, на которых значился красный крест. Он стал рассказывать о медицинских работниках. Возможно, сказал он, с ними первыми придется познакомиться в бою. Вот та девушка, стоящая возле Инны Борисовой Данилова Наталья Владимировна. Она старшая медсестра, так как у нас нет своего врача и он посещает наш отряд из другой медсанчасти бригады в случае крайней необходимости. Данилова исполняет должность заведующей медздравпунктом. Так, что она — самый главный. Она знает свое дело. Когда мы были в «Северном походе», под Новоржевом, меня замучили фурункулы. Данилова строго отнеслась к моей, казалось бы, не страшной, но изнуряющей болезни. Она принялась к систематическому лечению. Дошло дело до того, что она в тех условиях организовала и проводила переливание крови. И болезнь отступила. А то был еще случай из нашей лесной жизни: многие из нас заболели цынгой. Вначале она обратила внимание на общее состояние здоровья Александра Иванова — командира четвертого взвода. Тут же был проведен медицинский осмотр всего личного состава отряда. Оказалось, что признаки болезни цынги присутствовали у большинства из нас. Эта болезнь незаметно вошла в отряд. Данилова забила тревогу. Заставила всех бойцов заваривать чай из хвои сосны. Мы варили иглы сосны и пили воду в обязательном порядке. Будучи в окружении в Кудеверском районе, в нашем отряде появилось много раненых. Перевязочного материала почти не было. Вместо ваты Данилова применяла мох. Применение мха при перевязке заметно помогало. Раны быстрее заживали. Часто можно было видеть Данилову, скачущую на лошади во время похода. Она сама мчалась с тем или иным требованием к командиру отряда. Ее каракулевая кубанка в сочетании с таким же воротником ее куртки, вызывали чувство гордости за свою медсестру. Николай продолжал знакомить меня с другими бойцами. Вот к Бурдукову Николаю подошел молодой боец из соседнего взвода. Он был среднего роста, худощавый. Я остановил свой взор на этом бойце. По возрасту он был немного старше моего. Он сказал несколько слов Николаю и тут же занял свое место в своем взводе. Николай продолжал объяснение относительно незнакомых мне людей. О только что подошедшем бойце он доброжелательно отозвался. Сказал, что этот боец хороший человек. Это был Амущенко Амос Иванович. Он из Пустошкинского района. Этот человек не оставит в беде. Наш разговор прекратился. Была подана команда: «Построиться!». Потом команда «Смирно!» и я увидел, что к строю подходили наши отцы-командиры. Они много не заняли времени для речей. Сказал несколько слов командир отряда. О задании было сказано в общих словах. Отряд тронулся в путь. В пути отряд перестроился по-взводно в колонну по одному. Шли мы молча. Каждый думал о своих планах. Я думал о том, что совсем недавно я хотел просить командира взвода, чтобы он походатайствовал перед командиром отряда, чтобы тот отпустил нас домой. В отряде я не находил применения своих сил. Как мне стыдно было за такие мысли. Как хорошо, что мы не додумались заговорить об этом с командирами. Сегодня я не знал, куда мы идем, но по всему ходу событий было видно, что мы идем на большое дело. Становилось как-то страшновато. Мысли носили меня с одного вопроса на другой, пока я не почувствовал, что я натер ноги сапогами. «Это же надо! — подумал я, — идем впервые в такое интересное задание и на тебе, случилась непредвиденная неприятность». Настроение у меня испортилось. Теперь все мои мысли сводились к тому, как выйти из создавшегося положения. Я продумывал различные варианты. Вдруг на привале я увидел у одного партизана с четвертого взвода, на ноги одеты калоши. Они были привязаны к ногам тоненькими веревочками. У меня мелькнула мысль сделать такую обувь и себе. По всем признакам мы идем в задание через деревню Байкино. Дома я подберу подходящие калоши. Настроение у меня улучшилось. Жизнь показалась опять мне веселой. Опытные партизаны моего взвода не разделяли ни той печали, в которой я только что пребывал, ни моей радости, которая меня посетила в связи с моим открытием моего будущего переобувания у меня дома. Они думали о своих делах уравновешенно. На одном из привалов, партизаны с нашего взвода заговорили между собой. Их беспокоил вопрос о том, куда мы идем? Некоторые из них высказывали предположение, что нам предстоит посетить те места, где отряд в апреле 1943 года дважды попал в окружение. Судя по рассказам партизан там пришлось им хлебнуть горя. Там было мало у партизан нашего отряда связей с местным населением. Немного партизан находилось в нашем отряде. Не было и таких лесов, какие были на юге Пустошкинского и Идрицкого районов. Короче говоря, никто из побывавших в этих районах не хотел бы туда возвращаться. У каждого свои заботы. Правда, печаль старых партизан коснулась и меня. Но только лишь в том плане, что переобувшись дома, я теряю свои сапоги надолго и обречен ходить в калошах. В противном случае, я переобулся в свои сапоги при возвращении в отряд через свою родную деревню. Итак, старые партизаны думают о своей жизни, а я думаю о своих сапогах. Я это понимал, что я не должен так думать. Но я не мог думать иначе. Видимо, сказывался возраст. Диапазон мысли у меня был не тот.