Задолго до приближения шоссейной и железной дорог, мы стали избегать даже проселочных дорог, а двигались в основном лесными тропинками. Видимо, у командира отряда были хорошие проводники. Вскоре на очередном привале на лесной поляне, мы заметили, что мимо нас промаршировала большая чужая колонна. Наши командиры спокойно реагировали на данное событие. Было ясно, что мы идем составной частью более большего партизанского подразделения. Вполне понятно, что скорее всего мы идем всей Второй Калининской партизанской бригадой. Это значит, что движется вместе с нами семь отрядов. По количеству бойцов, это по самому грубому подсчету, движется около тысячи партизан. Каждый из нас может принести оккупантам много хлопот. Значит, враг не может безразлично относиться к нашему продвижению. Ему, пожалуй, известно о нас. К вечеру мы двигались нескончаемым болотом. В болоте был сделан очередной привал. Каждый, как мог, выбирал место посуше. В тумане, который лег на землю к вечеру, мы разводили небольшие костры, немного обсушились, поели, выданные нам в отряде сухари. Длительный поход вызвал у нас хороший аппетит. Хорошо, что вода была повсеместно. Вскоре мы продолжили движение. Бывалые партизаны определили, что мы находимся в десяти километрах от железной дороги. Судя по маршруту, колонна намеревается выйти к железной дороге на дистанции Пустошка — Нащекино. С приближением вечера колонну стали потарапливать наши командиры. То и дело приходилось по колонне передавать приказ: «Колонне, подтянуться!». Темнеет. Без всякого предупреждения выходим на шоссе, пересекаем его и двигаемся в сторону железной дороги. Прошлый раз я помню, что на том участке дороги расстояние от шоссейной дороги составляло метров триста. Значит, мы у цели. Знаю, что нас дальше ждут неожиданности. По колонне катится приказ полушепотом: «Залечь!». Передаю сзади идущему и ложусь по примеру передо мной стоящему. Я ложусь на месте, где стоял. С железной дороги начали обстрел нашей колонны. Хотя стреляют вслепую, свист пуль заставляет меня искать по примеру соседей укрытия. Отползаю на два-три метра назад и оказываюсь под укрытием бровки — отличная защита от пулеметного огня. Я лежу в своем убежище. Я понял, что устал и сейчас мне безразлично, что происходит вокруг меня. Успокаиваю себя, что лежу в безопасности, и проваливаюсь в сладкую дремоту. Местность постоянно освещается ракетами. Иногда я отхожу от дремоты и вслушиваюсь в возможные команды, передаваемые по колонне. Но в этом плане все тихо. Только отмечаю про себя: враг начал обстреливать близлежащее болото из миномета. Вероятно, поняв, что под влиянием их пулеметного обстрела мы, испугавшись, отошли в болото. Мины рвутся недалеко от нас, но там, откуда мы пришли. А мы лежим у полотна железной дороги. Слышу выстрелы бесшумки, словно щелчок. Видимо, стреляют наши разведчики. Но непонятно в кого они могут стрелять. Словом, лежим и ничего не знаем, что творится вокруг. А сон опять одолевает. Иногда понимаю, что мы обнаружены противником, но он не знает о количестве партизан. Наступает затишье. А, возможно, я опять впадаю в сон. Просыпаясь, я стараюсь разглядеть соседей. Вне всякого сомнения, они тоже спят. Иногда фашисты стреляют. Пули летят низко, буквально над лежащими партизанами. Но мы за бровкой, которая нас защищает. Пули летят низко. Слышен не столько свист пули, сколько ее шипение. Стреляли трассирующими пулями. Под мирное сопение соседа я начинаю, проснувшись, думать. А восток тем временем, светлеет. Мы лежим. Знаю, что так долго продолжаться не может. Я настораживаюсь. Жду команды. И она передается по колонне: «Передайте по колонне, отходим хвостом назад», я передаю приказ своему соседу, лежащему сзади меня. Но он не передает команду дальше, значит спит! Я подползаю к нему ближе и толкаю ею. Сосед приходит в себя, соображает, что от него требуют. Он передает соседу приказ, разбудив его. Я убеждаюсь в том, что команда пошла по цепи. Наконец, слышу и уже вижу, как мой сосед сзади отползает назад. Я следую за ним. Наконец, люди приподнимаются и пригнувшись вначале идут, а потом бегут назад. Продолжающийся обстрел не меняет свою интенсивность. Значит, враг не заметил того, что мы отходим. Вот и шоссе. Его я перебегаю вслед за товарищем. В этот момент об исходе нашей операции не думаю. Прокатывается по колонне новая команда: «Передайте по колонне: «Бегом!». Эту команду ждали все. Вскорости мы побежали. Поступает новая команда «Передайте по колонне: «Бегом!.. быстрее!». Мы побежали. Все поняли необходимость этого приказа. Так мы бежали около часа. Убеждаемся, что гитлеровцы пока нас не преследуют. Но это мало нас успокаивает. Наверняка фашисты разберутся. Они вызовут помощь для преследования такого большого количества бегущей армии партизан. А возможно, такая помощь уже вызвана. Но бежать становится тяжело. Мы перешли на шаг. Мы двигались лесом. Вскоре мы вошли в первую на своем пути деревню. Это была деревня Шалахово. Только теперь мы узнали, что мы преодолели двадцать пять километров от железной дороги. Судя по расстоянию, командование даст нам отдохнуть. Но, к своему огорчению, понял другое. Мы шли не тем путем, каким мы шли к железной дороге. Теперь мы возвращаемся значительно восточнее моей деревни. Мы проходим мимо моей деревни и я остаюсь в калошах. Теперь никто не знает, что произойдет в будущем. Возможно, мы повторим свой поход на железную дорогу.