В пути мы получили разъяснение, что отряду «За свободу» предстоит ночевачь в деревне Авинище. Скоро мы туда дошли. Другие отряды расположились в ближайших деревнях: Гусино, Еловка, Ерастовка, Воробьи. Эти деревни сильно пострадали от фашистской карательной экспедиции зимой 1943 года. Несмотря на это, местное население отнеслось к нам, как к своим детям и братьям, у которых общее горе и общая борьба. Мы были расположены на начлег. Никто не думал о пище. Те, кто был свободен от наряда, тут же расположились спать на соломе, принесенной в дом. Рано утром, когда мы еще спали, из отряда прибыли наши хозяйственники с продуктами. Когда я проснулся, то услышал разговоры о готовящейся пище. Не успел я прийти в себя, как боец, пришедший со двора, сообщил мне, что меня вызывают на улицу. Ничего не понимая, я вышел из дому. Во дворе я увидел свою мать. Оказывается слух о большом количестве проходивших партизан через ближайшие деревни докатился и до моей деревни. Зная, что я в отряд отправился в калошах, моя мать быстро сообразила, что эти партизаны и есть те, с которыми я ушел. Быстро взяв с собой сваренную курицу, не забыла она и сапоги для меня. Зная, что впереди у партизан обязательно должен быть отдых после выполнения задания, она направилась в путь, идя наперерез проходящей колонне партизан. В Гусино отдыхал один из отрядов Второй Калининской партизанской бригады.
Ей удалось в пути обменять мои сапоги на более подходящие для меня. И вот они нашли меня. Узнав об этом, я был безгранично рад: и то, что я увидел мать, и то, что теперь приобрету вид, как и все. Я вошел в дом вместе с матерью. Мать отдала курицу нам на отделение. Не ожидая, пока будет готов наш обед, который готовила наша хозяйка, мы приступили к курице. Во время нашей трапезы во дворе внезапно прозвучал сильный взрыв. Вместе со всеми, я выскочил из дома во двор. Первое, что я увидел, это огромный клубок дыма, возникший возле хозяйской бани. По своему размеру он был равен самому помещению бани. Вдали над леском летел немецкий маленький самолет-разведчик, называемый партизанами «костылем» за свои расставленные в сторону шасси. Из этих двух фактов я сделал свой вывод: немецкий самолет сбросил бомбу. Тогда я не подумал о том, как самолет, находясь вдали от возникшего клуба дыма мог сбросить бомбу? Но когда вскоре раздался новый взрыв в конце деревни, я засомневался. Кто-то высказал более реальное предположение: «костыль» (Хеншель) корректирует огонь своей артиллерии. Правда, это предположение не очень то объясняло происходящее событие: откуда взяться здесь немецкой артиллерии?