Каждый день приносил новые события, непохожие на другие. Через нашу деревню все чаще стали проходить небольшие группы красноармейцев. Они говорили, что были в окружении. Теперь выйдя из него, идут в глубокий тыл. В деревню Лопатово прибыла воинская часть. При помощи местного населения она начала возводить противотанковый ров. Но, видимо, у военных подразделений в первые дни не было указаний, как создавать этот противотанковый ров. Его рыли как огромную канаву. И уже проделали большую работу. Потом срезали один берег канавы, превратив его в откос Второй же выступал под прямым углом. Теперь мы уже не удивлялись тому, что около десятка самолетов-кукурузников летели рано утром на запад. Все понимали — это спешная помощь, будь то боевая или санитарная. А группы красноармейцев все шли. Они рассказывали о событиях на фронте.
Трудно мне, пятикласснику, поверить, зная географию нашей страны, что эти люди идут с фронта. По моим соображениям, нашу местность отделяло огромное расстояние. Да и газеты этому подтверждение. Через несколько дней произошел загадочный случай, объяснению которого мы никак не могли дать. Никто нам в этом не мог помочь По большаку через деревню Лопатово к идущему в город Невель, средь бела дня, мимо роющегося противотанкового рва, ехал немецкий солдат, как ни в чем ни бывало, в форме по всем правилам. Ехал он не спеша. Видимо, воинская часть, работающая на сооружении противотанкового рва была предупреждена, мотоциклиста расстреляли на ходу. В то время фронт, по моим расчетам, которые я делал по сводкам «Совинформбюро», был приблизительно в четырехстах километрах. Тяжело было сознавать, что нас обманывают сознательно, зная, что это — неправда. И все же, я надеялся, что подойдут наши войска, враг будет разбит и выдворен из нашей страны. Хотя дальнейшие события ставили под сомнение мои планы.
Мой отец был направлен в Идрицу для вывоза со складов военного гарнизона имущества. Там тоже не верили в серьезность событий. Он приезжал домой раз в неделю на короткое время и только качал головой. Говорить нам он не мог.
В нашей деревне началось растаскивание колхозного имущества. Телега, на которой я вывозил навоз и стояла возле дома, куда-то исчезла. Каждый двор что-то имел. Я застал на колхозном дворе сани-розвальни. Взял я непригодный для работы плуг. Власти в колхозе не стало. Она перестала существовать. И это спустя две недели после начала войны. Наступила путаница, неразбериха в жизни и в умах людей. Начались поиски мест, где можно было вырыть окопы. Соседи в тайне копали для своей семьи убежище. Но никто не знал, как их копать, как оборудовать. Помню, как под руководством моего дяди Демы мы соорудили окоп. В лесу мы выкопали котлован, глубиной в полметра. Этот котлован завершили надстройкой, напоминавшей шалаш. Потом, строя окопы и укрытия, мы их совершенствовали, исходя из здравого смысла. К этому времени мой отец был призван в армию. Как оказалось потом, когда он пришел в Идрицу, там были немцы. Его и подобных ему, фашисты взяли в качестве военнопленных. И дальше события развивались по отработанным путям. Его направили в лагерь военнопленных в Восточную Пруссию