Чувствуя восторг…
Потомушто в этом и смысл…
В этом подлый маленький секрет войны…
Когда ты побеждаешь…
Когда ты побеждаешь, она захватывает…
Спэклы бегут обратно на холм, пробираясь через завалы…
Бегут от нас…
И я поднимаю винтовку…
И целюсь в спины отступающих спэклов…
Палец на курке…
Я готов спустить его в любую секунду…
Один спэкл спотыкается о труп своего собрата… но труп не один, их два, нет, три…
А потом дым рассеивается, и я вижу трупы повсюду: весь склон засыпан спэклами, людьми и зверями…
Я снова на монастырской земле, и вокруг меня — груды трупов…
Восторга как ни бывало…
— ЗАГОНЯЙТЕ ИХ НА ХОЛМ! - вопит мэр солдатам.- ПУСТЬ ПОЖАЛЕЮТ, ЧТО ПОЯВИЛИСЬ НА СВЕТ!
— Кончается, — говорю я. — Битва подходит к концу.
Брэдли жмет на дисплей, и мы снова видим, что происходит на поле боя: туда прибывает новая армия.
И снова гремит взрыв.
А спэклы разворачиваются и бегут обратно, перебираясь через трупы своих собратьев и кратеры от взрывов. Кто-то падает в реку, кто-то на дорогу внизу — в самую гущу армии, где жить им остается недолго.
От такого количества смертей мне становится физически плохо, в лодыжках и ногах пульсирует боль, и я опираюсь на Желудя, чтобы не упасть. Остальные продолжают спорить.
— Если это действительно его рук дело,- говорит госпожа Кайл, — то он еще опаснее, чем я думала. Неужели вы хотите жить в мире, которым управляет такой человек?
— Не знаю, — отвечает Брэдли. — А вы — единственная альтернатива?
— Брэдли, — пытается урезонить его Симона, — она ведь в чем-то права.
— Неужели?
— Мы не сможем разбить новое поселение, когда вокруг бушует война. — продолжает Симона. — Это наша последняя остановка. Больше нашим кораблям лететь некуда. Надо попытаться обустроиться здесь, но для этого необходимо остановить войну…
— Корабли могут сесть в каком-нибудь другом месте, — предлагает Брэдли. — На этой же планете, но подальше отсюда.
— Нет! — резко выдыхает госпожа Койл.
— А что? Ни один закон не предписывает нам селиться в уже существующих поселениях, — говорит ей Брэдли. — От вас мы никаких весточек не получали и садились в полной уверенности, что вы вообще сюда не добрались. Воюйте сколько душе угодно. Нам-то что? Мы найдем себе другое место.
— Ты предлагаешь их бросить?! — в ужасе переспрашивает Симона.
— В итоге спэклы все равно на вас нападут. А вы понятия не имеете, как с ними сражаться.
— Ну да, а здесь нам придется сражаться с двумя армиями: спэклами и людьми. А в итоге, возможно, и с вами.
— Брэдли… — начинает было Симона.
— Нет! — громко заявляю я. чтобы все услышали. Потому что я все еще смотрю на проекцию и вижу, как умирают люди и спэклы…
И все еще думаю о Тодде, о том, сколько жизней чуть не отняла ради него…
От этих мыслей кружится голова. Никогда и никому этого не пожелаю.
— Никаких бомбежек, — говорю я.- Вы что, не видите, спэклы отступают? Мы уже победили мэра — и победим еще раз. То же самое относится и к мирному договору со спэклами — заключим его снова.
Я уверенно смотрю на госпожу Коил и с упором произношу:
— Больше никаких смертей. По своей воле я никому не причиню зла, даже армии. которая этого заслуживает, будь то армия мэра или спэклов. Мы найдем мирное решение.
— Умница! — говорит Брэдли. И смотрит на меня до боли знакомым взглядом — в нем столько доброты, любви и гордости, что сердце щемит, и я отворачиваюсь, потому что мне стыдно, ведь я была так близка к другому решению…
— Что ж. раз вы тут все такие славные и добренькие, — ледяным, как со дна реки, голосом произносит госпожа Койл, — я пойду, а то мне еще жизни надо спасать.
И, прежде чем кто-либо успевает ее остановить, она прыгает в повозку и уносится в ночь.
— БЕЙ ИХ! — вопит мэр. — ПУСТЬ БЕГУТ!
Впрочем, он может кричать что угодно, хоть перечислять сорта фруктов, солдаты все равно будут бросаться очертя голову на врага, перебираясь через завалы, рубя и отстреливая попадающихся на пути спэклов.
Мистер О’Хара скачет впереди свежих сил, ведя за собой ударную группу, но мистера Тейта мэр подозвал к себе — мы стоим и чего-то ждем на открытой площадке в конце поля.
Я спрыгиваю с Ангаррад, чтобы получше рассмотреть ее рану. Вроде бы она не очень серьезная, но в Шуме Ангаррад все еще царит полная тишина, нет даже обычных лошадиных звуков. Понятия не имею, что это значит, но вряд ли что-то хорошее.
— Милая моя,- говорю я, пытаясь унять дрожь в руках и погладить ее по спине. — Мы тебя мигом залатаем, ясно? Будешь как новенькая! Хорошая моя…
Но она только свешивает голову почти до самой земли, с губ и боков капает белая пена.
— Простите за задержку, сэр, — говорит мистер Тейт мэру. — Мобильность армии пока оставляет желать лучшего.
Я бросаю взгляд на выстроенную в ряд артиллерию: четыре большие пушки на стальных повозках, запряженных уставшими быками. Пушки отлиты из толстого черного металла и выглядят так, словно хотят разнести тебе черепушку. Оружие — секретное оружие, — созданное на секретном заводе вдали от города (рабочих, видать, тоже держали подальше, иначе все услышали бы их мысли), чтобы в считаные секунды стереть «Ответ» с лица земли. Вот только теперь его используют, чтобы стереть с лица земли спэклов.
Эти безобразные махины сделали мэра еще сильней.
— Поручаю вам работать над этим, капитан. Уверен, вы прекрасно справитесь, — говорит мэр. — А сейчас найдите капитана О’Хару и велите ему отступать к подножию холма.
— Отступать? — удивленно переспрашивает мистер Тейт.
— Спэклы обратились в бегство, — говорит мэр, кивая на почти пустой зигзаг дороги — остатки вражеских сил скрываются за гребнем холма.- Но кто знает, какие полчища поджидают нас наверху? Они перегруппируются и разработают новый план действий. Мы должны сделать то же самое.
— Так точно, сэр. — Мистер Тейт отдает честь и уносится прочь.
Я опираюсь на Ангаррад, прижимая лицо к ее горячему боку. Хотя глаза у меня закрыты, я все равно вижу в своем: Шуме людей, спэклов, сражение, огонь, смерти, смерти, смерти…
— Ты молодец, Тодд, — говорит мэр, подъезжая ко мне. — Правда.
— Это было… — Я умолкаю.
Как? Как это было?
— Я горжусь тобой, — добавляет мэр.
Я поворачиваю к нему ошалевшее лицо. Он смеется:
— Правда, горжусь! Ты не запаниковал в критической ситуации, не потерял голову. Твою лошадь ранили, но ты не позволил ей сдаться. А самое главное, Тодд, ты сдержал свое слово.
Я заглядываю в его глаза — черные глаза цвета речных камней.
— Это поступки настоящего мужчины, Тодд. И он говорит искренне, ему хочется верить. Но ведь с мэром всегда так, правда?
— Говори что хочешь, — цежу я, — все равно я тебя ненавижу.
Он лишь улыбается:
— Может, сейчас тебе в это не верится, Тодд, но однажды ты поймешь, что именно севодня стал мужчиной.- Его глаза вспыхивают. — Севодня ты изменился.
— Кажется, битва в самом деле утихает, — замечает Брэдли, глядя на проекцию.
Зигзагообразная дорога, ведущая к вершине холма и водопада, понемногу пустеет: армия мэра отходит к подножию, а спэклы бегут наверх, оставляя за собой голый склон. Армия Нью-Прентисстауна теперь видна целиком, включая неизвестно откуда взявшиеся пушки и новых солдат, начинающих перегруппировываться у подножия холма: они готовятся к новому бою.
А потом я вижу Тодда.
Я произношу его имя вслух, и Брэдли приближает картинку в том месте, на которое я показываю пальцем. Мое сердце замирает, когда я вижу, как он прижимается к Ангаррад… но он жив, жив, жив!…