— В империи раскол, сир, — сразу доложил он. — Несколько старших домов подняли мятеж и приступом взяли императорский дворец. Иллириен в огне. На улицах идут бои. Мятежники кричат, что император мертв.
— Проклятые властолюбивые ублюдки! — зло выругался я. — Лучшего времени для грызни они, конечно, не нашли? Люди будут просто счастливы! Глупцы. Какие глупцы! Старшие дома действительно вырождаются, иначе откуда такое количество кретинов среди высоких лордов! Есть что-то еще?
— Да, сир. — Ховальд слегка промедлил с ответом. — Говорят, что светлая леди Эйвилин также погибла. Но сведения неточные, — поспешно добавил глава Тайной канцелярии.
— Как это произошло? — тихо спросил я.
— Старшие дома решили не церемониться и попытались убрать всех, кто так или иначе мог претендовать на лиственную корону. Достоверно известно о гибели Амонмира и светлого лорда…
— К Падшему Амонмира и его никчемного сына, что с Эйвилин, я тебя спрашиваю!
— Я не знаю, сир. Известно лишь то, что было нападение на свиту светлой леди. Вся охрана перебита, погиб в том числе и лорд Гленлин, но тела светлой леди так и не нашли. Есть надежда, что ей удалось спастись.
— Надежда — весьма глупое и лживое чувство. — В меня вновь вселилась та крайне хладнокровная и расчетливая сволочь, женатая на собственной короне, как сказала не так давно одна моя теперь уже замужняя знакомая. — Пожалуй, мне стоит вернуться в столицу. Люди будут круглыми дураками, если не воспользуются расколом в империи. Эльфийские дома на границах с человеческими королевствами уже сейчас можно списывать в расход. Когда старшие прозреют, будет уже слишком поздно. Думаю, к концу лета люди будут под стенами Иллириена. Если, конечно, старшие дома от него что-нибудь оставят. А когда империя падет, мы останемся с людьми один на один.
— Вы хотели сказать, если империя падет, — поправил меня Ховальд.
— Когда падет… Когда, — мрачно повторил я, тарабаня пальцами по рукояти Химеры. Больше всего мне сейчас хотелось снести пару остроухих голов. — Империя обречена. Если раньше против объединенных людей у них был небольшой шанс на победу, то теперь его нет.
— Но люди далеко не едины, — возразил Ховальд. — Король Эльдор силен, спору нет, но он не выстоит и против двух старших домов.
— Старшие дома сейчас делают все, чтобы облегчить ему задачу. К середине лета даже самый осторожный и ленивый человеческий король захочет отхватить свой кусок от разлагающейся империи.
— Что будем делать мы?
— Пока готовиться и выжидать.
— Что-то случилось?
Повернув голову, я увидел взволнованную Диану. Да и в пиршественном зале стало подозрительно тихо.
— Ничего важного, но мое присутствие требуется в столице, — как можно небрежней ответил я, стараясь заставить непослушные губы изобразить улыбку. Наверное, зря. Зеркала рядом не было, и плоды усилий мне были не видны, но Диана еще больше встревожилась и помрачнела.
— Почему-то я тебе не верю, — покачала она головой. — Герцог Ховальд, можете не прятаться под капюшоном плаща. Я вас узнала.
— Мое почтение, миледи. — Ховальд, ничуть не смутившись, бодро изобразил придворный поклон. — Счастлив поздравить вас со столь знаменательным днем.
— Оставьте, — раздраженно махнула рукой Диана. — Сомневаюсь, что вы проделали весь этот путь только ради этого.
— Несколько старших домов подняли мятеж против императора, — признался я. — Тебе не стоит забивать себе этим голову в такой день. Прости, но я должен вернуться в столицу.
Диана посмотрела мне в глаза:
— Что-то ведь еще случилось? Так?
— Я должен вернуться в столицу, — повторил я. Деланое спокойствие давалось мне уже с трудом, кровь стучала в висках так, что я едва слышал свой голос. — Прости. Потом все объясню. Мне надо ехать.
Ступени до конюшни показались мне вечностью. Только оказавшись в седле Ветра, я дал волю сжигающим мою душу чувствам.
«Месть! Месть! Месть!» — кипело в венах.
«Месть!» — вторило сердце.
Глава 17
ПЛАМЯ ВОЙНЫ
Восемь.
Бежать!
Оперение новой стрелы приятно щекочет пальцы. Мох бледно-зеленым ковром стелется под ногами. Перед глазами мелькают стволы деревьев. А в спину несутся яростные крики.
Бежать!
Не заметив коварно притаившейся подо мхом и листьями ямы, Кеар споткнулся и со стоном покатился по земле, едва не потеряв лук. Жгучая боль в левой ноге стала просто невыносимой.
«Будь проклят этот ливень и моя горячность», — горько подумал эльф, отползая к стволу молодого дуба.