— Я не верю в случайные совпадения, — покачал я головой. — Сначала гоблины, потом мятеж, а теперь вторжение людей.
— Но все же они случаются.
— Глок, найди мне Ририна и Мартина, жду их через полчаса в своем кабинете. Будем решать, что делать дальше.
Коротко отсалютовав, Глок ушел.
— Ховальд, помоги мне встать, — попросил я, когда орк скрылся за дверьми фехтовального зала. Уставшее тело категорически отказывалось мне повиноваться.
— Мастер Глок был сегодня в ударе, — понимающе хмыкнул бывший глава воров, протягивая мне руку. — Обопритесь о меня, сир.
Кое-как с его помощью мне удалось привести себя в вертикальное положение и дойти до дверей. Вспомнив, что до кабинета придется преодолеть длинный коридор и крутую лестницу, я едва не застонал. Чего стоило мне назначить совет в ближайших покоях или прямо тут, в фехтовальном зале? Правда, скамейка тут только одна, но мне-то больше и не надо, а остальные вполне могут постоять: их-то Глок не гонял.
Ририн и Мартин посматривали на Глока с плохо скрываемым восхищением и благодарностью. За время моей короткой… хм… болезни они поодиночке и на пару предприняли несколько робких попыток привести меня в чувство. Память услужливо подсказала, в каких именно выражениях и как далеко я их послал. Пожалуй, после совета стоит извиниться и перед ними.
Ховальд вторично пересказал последние новости, добавив в безрадостную картину еще несколько мелких деталей.
Итак, то, чего я ждал, произошло. Люди начали войну с империей. Король Эльдор показал себя не только умелым военачальником, но и прекрасным дипломатом. Объединение Гульма и Осфора сделало его могущественнейшим из людских владык. Но для успешного противостояния даже одному старшему дому этого было, пожалуй, маловато. Похоже, Эльдор это прекрасно понимал, сколотив за короткое время весьма разношерстный, но сильный альянс из Гульма, Осфора, Вольных городов, Огана и Харата. Вхождение в альянс последних двух было особенно поразительно: эти королевства постоянно враждовали.
Забавно. Сговор пяти старших домов развалил империю, а союз пяти человеческих государств ее окончательно прикончит. Хотя чего тут, задери Павший, забавного? Видит Творец, я не люблю империю, но не спешу потанцевать на ее костях. Империя падет. А что потом? Мир во всем мире и всеобщее благоденствие? Это было бы смешно, если бы не было грустно. Почувствовав свою силу, люди не остановятся. Вслед за эльфами кровью придется умыться и гномам, и полукровкам.
Если бы старшие дома встретили людей вместе, то война бы неминуемо затянулась, даровав мне столь необходимое время. Пускай люди и эльфы убивают друг друга. Пускай. Я приложил бы все усилия, чтобы остаться в стороне. Выжидал, копил силы, возможно, даже тайно подпитывал эту бойню оружием и золотом. Чем больше человеческих и эльфийских воинов ляжет на полях сражений, чем больше земель будет разорено, тем для Восточного королевства лучше. Старая оркская мудрость гласит: «В схватке тигра и медведя побеждает умная обезьяна, сидящая на дереве». Если бы орки ее вспоминали почаще и не бросались из одной войны в другую, то вместо империи эльфов была бы империя орков.
Ладно. Раскол среди старших домов ставит на старых планах жирный крест. Теперь в лучшем случае у меня есть год, а затем я останусь с людьми один на один. Гномы еще долго будут восстанавливаться после нашествия гоблинов, а остатки эльфов будут заняты собственным выживанием. Если люди не передерутся между собой, деля куски империи, то их взоры неминуемо повернутся на восток. Смогу ли я сдержать их в одиночку?
К Падшему! Если они хотят войны — пусть приходят! Много земли я им не обещаю, но по полтора ярда на брата выделю и с удовольствием их там закопаю.
Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, что Ховальд уже давно закончил свой доклад и теперь все взоры устремились на меня.
— Созывай ополчение, старина, — повернулся я к Глоку. — Будем делать из них вспомогательные легионы, пока есть время. Нам понадобится много солдат. Хотя бы в два раза больше, чем у нас есть сейчас.
Мне почему-то вспомнился Железный холм, Янвир и мальчишки-гномы, посланные нам в подкрепление Советом старейшин во время обороны гномьей столицы. Их гибель — моя ошибка. Умом я понимал, что у старейшин просто не было выбора, но от этого на душе становилось только противней. Повторять ошибку гномов я был не намерен. Времени мало, но оно еще есть, и не воспользоваться им — преступная глупость.