— По-моему, ты зря так беспокоишься, — сказал, помолчав, премьер-министр. — Всегда остаются разнообразные шероховатости, но ни одна сторона не заинтересована в том, чтобы вынести их обсуждение на публику, когда сменяется правительство. В конце концов, как ты только что заметила, рано или поздно любое правительство меняется. Если новый кабинет начнет со сведения счетов с предшественниками за каждое мелкое разногласие, он неизбежно спровоцирует на то же самое своих преемников. А это никому не нужно.
— При всем моем уважении, Мишель, в данном случае речь идет далеко не о «мелких разногласиях», — холодно сказала Декруа. — Хотя я первая готова доказывать абсолютную обоснованность наших решений, вряд ли речь пойдет о непреднамеренных ошибках или небрежной работе с документами. Нет смысла притворяться, что человек вроде Александера не сможет раздуть это сверх всякой меры и начать охоту на ведьм. И что бы он там не собирался делать как реалистичный и прагматичного политик, но королева наверняка устроит самую разгульную охоту на ведьм в истории. Собственно говоря, — Декруа усмехнулась, — я уверена, что в королевском дворце уже складывают поленницы для костров.
— Мне кажется, жалеть о чем-то уже поздно, Элен, — сказал Высокий Хребет. — Если ты считала, что мы идем на неоправданный риск, надо было сказать об этом сразу.
— Я только что объяснила, что риск, по моему мнению, был оправданным, — нарочито спокойно ответила она. — Я всего-навсего указала, что отдаю себе отчет, каковы могут быть грядущие последствия.
— И зачем было так старательно тыкать в это носом меня? — спросил барон тоном, который ему самому показался близким к раздраженному — для премьер-министра Мантикоры слишком близким к раздраженному.
— Потому, что окончательно мое мнение сформировалось, когда я наблюдала за поведением Рено по отношению к Кларенсу на пресс-конференции. Я сознавала опасность с самого начала, но постоянная сосредоточенность на сиюминутных тактических проблемах все время отодвигала глобальную обеспокоенность на второй план. К сожалению, если мы не начнем шевелиться сейчас, впоследствии нам придется от беспокойства бегать как ошпаренным.
В каком смысле?
— Пора позаботиться о том, чтобы наши спасательные шлюпки не дали течь, когда корабль пойдет ко дну. — Она дозволила себе лукавую улыбку, увидев отчаяние на лице собеседника, затем решила смилостивиться и перейти наконец к сути. — В конечном счете, Мишель, кто-нибудь непременно начнет задавать острые вопросы. Уж Елизавета об этом непременно позаботится. И мне пришло в голову, что сейчас самое время начать подготовку документов, которые послужат доказательством правдивости ответов, которые мы дадим.
— Понятно, — медленно произнес премьер-министр, глядя на собеседницу задумчиво и с уважением. — И что именно ты предлагаешь? — спросил он наконец.
— Очевидно, прежде всего следует предусмотреть, чтобы все мелкие финансовые нестыковки оказались на совести наших высокочтимых министра финансов и министра внутренних дел МакИнтоша. Какой позор! — добавила она со вздохом. — Кто бы мог подумать, что такие благородные и бескорыстные люди, радеющие о народном благе, окажутся продажными и корыстными, станут направлять бюджетные деньги на незаконные цели или использовать для покупки голосов? И как печально, что вера премьер-министра в пресловутую неподкупность либералов помешала ему вовремя понять, чем они занимаются прямо у него под носом.
— Понятно, — произнес Высокий Хребет, растягивая гласные.
Он всегда подозревал, что Элен Декруа опаснее кобры со Старой Земли, однако это безжалостное коварство потрясло даже его.
— Конечно, — невозмутимо продолжила она, — действовать нужно осторожно, и даже я не уверена, что знаю, как лучше это сделать. Грубая работа и следы, указывающие на нас, окажутся хуже полного бездействия.
— Полностью согласен.
— Хорошо. Потому что, в таком случае, я намерена посвятить в наши Планы Джорджию.
— А это необходимо?
Высокий Хребет спохватился, поняв, что обнаружил свои сомнения, но Декруа лишь улыбнулась.
— Мишель, — терпеливо сказала она, — Джорджия уже имеет доступ к архивам Северной Пустоши, а они, я уверена, дают оружие против любого, кого она захочет уничтожить. В случае конфликта она представляет для нас опасность и без дополнительной информированности, тем более, что мы уже прибегали к её помощи в делах, законность которых — взять хоть историю со сбором сведений о Харрингтон и Белой Гавани — подвергнет сомнению даже самый ярый наш сторонник. По моему глубокому убеждению, Джорджия знает достаточно, чтобы нас утопить, но не может сделать этого, не утонув вместе с нами сама. То же самое относится и к Мелине. Не считая Рено, она главный потенциальный источник возможной утечки информации о махинациях в КМААФИ, но именно она провернула тонкую операцию по удалению Марицы от грубой реальности, а потому понимает, что, если Агентство рухнет, она полетит вместе с ним.
Декруа пожала плечами.
— И у Джорджии, и у Мелины есть весьма и весьма веские основания постараться отвести подозрения как можно дальше. По правде говоря, я, пожалуй, предпочла бы поручить эту работу Мелине, но не уверена в её квалификации. А вот Джорджия не раз демонстрировала умение превосходно справляться с такого рода поручениями, так что не понадобится привлекать кого-то со стороны. Чем больше посвященных, тем выше вероятность случайной утечки, не говоря уже о том, что с нами сделает человек вроде Рено, если мы привлечем к себе излишнее внимание. Поэтому я предлагаю поручить операцию особе, глубоко заинтересованной в том, чтобы её следы, наряду с нашими, были тщательно заметены.
— Понятно, — медленно произнес Высокий Хребет в третий раз, и на его физиономии медленно расцвела улыбка.
Глава 26
Центральное светило системы Марш, звезда спектрального класса G6, ничем особенным не выделялось. «Ничего такого, о чем стоило бы написать домой, — подумала Хонор, глядя сквозь бронепласт смотрового иллюминатора в усеянную бриллиантовой пылью темноту, — ровным счетом ничего. Всего-навсего еще одна топка, в которой, яростно полыхая и изливая свой свет в бесконечность Господней ночи, неистовствует пламя творения».
Решительно ничего такого, из-за чего Звездному Королевству стоило бы идти на риск быть втянутым в войну.
Она хмыкнула и ощутила эхо своего пасмурного настроения со стороны Нимица, полулежавшего на насесте, вмонтированном в переборку рядом с его собственным модулем жизнеобеспечения. Разумеется, Хонор отдавала себе отчет в том, что причина уныния их обоих коренится не только в сомнительности успеха при решении нынешней задачи. На кота сильно давило одиночество, разлука с супругой. Но Нимиц и Саманта переносили разлуку и раньше, к тому же сейчас с ним была Хонор, а с Самантой — Хэмиш. Оба древесных кота понимали, что разлука является своего рода платой за их связь с людьми, и это понимание служило им определенной защитой. Боль расставания, которую эмпаты переживали намного острее, чем мыслеслепые, это не смягчало, но они, по крайней мере, точно знали, что значат друг для друга… и что они снова соединятся по окончании задания.
А вот у Хонор такого утешения не было. Она от всей души сочувствовала Нимицу и Саманте, и в этом сочувствии проскальзывала нотка вины, но где-то в глубине души она так и не могла до конца подавить постыдную зависть, почти ревность. Как бы сильно ни тосковали друг по другу кошка и кот, их разлука закончится воссоединением. А у Хонор — нет. Но даже нынешние опустошенность и одиночество были лучше той безнадежной тоски, которая терзала её до расставания с Хэмишем. Хонор твердила себе это минимум дюжину раз на дню и по большей части верила себе.
По большей части.
Она повернула голову и обвела взглядом ближайшие корабли сборного оперативного соединения. Они кружили по орбите вокруг Сайдмора. Вроде бы это был космический эквивалент якорной стоянки в безопасной гавани, но Хонор была рада узнать, что контр-адмирал Хьюит ещё до её прибытия настойчиво поддерживал состояние повышенной боевой готовности. Все парковочные орбиты были тщательно выверены с тем, чтобы исключить возможность перекрытия клиньев в случае тревоги и срочного запуска импеллеров. Кроме того, по его приказу как минимум одна из эскадр постоянно поддерживала импеллеры горячими. Дежурство эскадры несли по очереди, но повышенная готовность означала, что дежурные корабли смогут запустить клинья всего за тридцать, максимум сорок пять минут.