- Слушаю, бабушка...
А сидящий против нас подпоручик Морозов подбрасывал на коленях девочку и, забавно тряся бородою, лаял, как дворовый ленивый пес.
Дергая его за бороду, девочка смеялась.
Когда к вечеру мы возвращались домой, Морозов на краю колонии вдруг остановился.
- Смотри! Вот он, старик-то наш... Вот где он пропадает!..
На чисто выметенном дворе небольшого домика подпоручик Басов колол дрова. Гимнастерку он скинул. Фуражки на нем также не было. Над головой то и дело взлетал топор.
На пороге домика сидел бритый старик-немец. Немец курил трубку. Какая-то женщина погоняла хворостинкой тощих гусей.
- Не будем нарушать идиллии!.. И мы пошли дальше.
В степи около Мальца за пасущимися конями колонистов гнались донцы. Четыре лошади были уже пойманы. Их держал коновод. Верхом на крутоногом белом коне на дороге стоял казацкий полковник.
- Скоро наступать будем! - сказал мне подпоручик Морозов.- Донцов на коней сажают!.. Идем.
- Фельдшер Дышло у вас? - как-то вечером вбежал к нам во двор поручик Злобин.- Черт возьми... Фельдшер Дышло!.. Фельдшер...
Через минуту, размахивая тяжелой медицинской сумкой, фельдшер Дышло уже бежал через поле.
Мы вскочили и побежали за ним.
...Ефрейтор Подольская стояла на четвереньках посреди офицерской халупы пятой роты. Она колотила по полу ногами и дико кричала, брызжа на руки слюною. Груди под ее гимнастеркой колыхались. Гимнастерка была также в слюне.
- Сулема,- сказал спокойно фельдшер.- Известное дело - сулема! - И, выпрямившись, он стал озираться вокруг себя. В халупе был невероятный беспорядок. Лишь плита была прибрана. На плите стояла кастрюля с молоком. Над кастрюлей вздымался пар.
- Ловко баба устроила!
Фельдшер Дышло подошел к печке.
- Ах ты, ахтерша ты, мать твою в порошок! И рассчитала-то вовремя!.. Смотри, ки-пи-ит! А ну, господа...- Он поднял кастрюлю.- Спасай ее по ее же рецепту! Гады!..
В тот же день, когда солнце опускалось за степь и подпоручик Басов возвращался из колонии, мы видели, как под руку с поручиком Злобиным ефрейтор Подольская уже вновь отправлялась на сеновал.
Приказом на следующее утро генерал Туркул удалил из полка всех женщин не-сестер, а вечером того же дня, как раз в то же самое время, когда Злобин и Подольская отправлялись на сеновал в последний раз, верстах в четырех от нас, в колонии Гольдреген, застрелилась поручик Старцева, Вера, оставив короткую записку:
"Не могу перенесть обиды, первой со времен Румынского похода.
Поручик Старцева".
...Ни газет, ни слухов.
- Завтра будет ясная погода...
- Хорошо бы борщ заказать, поручик Науменко!.. Зевок.
- Я, господа, с уксусом люблю...
- Занятий сегодня не будет,- вдруг, выходя из хаты, сказал нам поручик Кумачев.
- Пойду в Мальц!..- решил подпоручик Басов. Но уйти он не успел, так же как не успел лечь поручик Науменко.
С раннего утра весь батальон заставили чистить сапоги.
Штабс-капитан Карнаоппулло бегал и волновался:
- Если, вашу мать, сорвете церемониалку... не в ногу иль что... всех, вашу мать, засолю нарядами!
Усы его были туго скручены и вытянуты в длину. Синий подбородок гладко выбрит.
В полку ожидался приезд генерала Врангеля.
К полдню весь полк стянулся к Подойкам и выстроился в степи за недостроенной церковью. Безрукий подполковник Матвеев, наш новый батальонный, подравнивал роту при помощи вытянутой веревки.
- И чтоб смотреть молодцами! Чтоб огонь в глазах был! Чтоб грудь колесом стояла!..
На краю деревни толпились крестьяне. Красные и желтые платки на бабах горели под солнцем ярким огнем. Иногда на солнце наползали облака. Тогда солдаты ставили винтовки как "на молитву" и рукавами гимнастерок вытирали с лица пот.
- Так и при Николае бывало!.. Ждем, ждем, а генерал, мать его...
- Молчи ты! - перебил Осов Васюткина, солдата в короткой французской шинели.
- Ждем, ждем...
- Молчи, говорю!.. Здесь, брат, за это...- и совсем тихо: - ...шкуру сдерут... Вот что!..
Наконец далеко в степи показались три автомобиля.
На генерале Врангеле была черная бурка. Когда бурка распахивалась, под ней сверкали ордена. Тощий и высокий, он быстро шел вдоль строя. За ним вприпрыжку бежали представители французского командования, толстые и коротконогие. Пытаясь не отстать от Врангеля, французы спотыкались, взбрасывая коленями полы голубых коротких шинелей.