Над деревьями гудели снаряды. Крапива жгла лицо. Совсем близко за кладбищем снаряды разрывались.
"Заградительный огонь..." - подумал я и, ощупью отыскав винтовку, снова встал на ноги.
- Эй! Кто здесь?
Я пошел на голос, раздвигая кусты винтовкою.
- Что случилось?.. Мичман!..
- Поручик!..
Мичман Дегтярев стоял над холмиком осевшей могилы и тяжело дышал, обхватив крест рукою. Крест медленно наклонялся.
Ни пулеметной, ни ружейной пальбы слышно не было. Затихала и артиллерия.
- Черт!.. А?.. Или красные уже отбиты, или... или... Вы понимаете что-либо, поручик?
Крест под ним повалился на землю, задев за кусты, которые всплеснули, точно волны.
Подошли еще два офицера. Потом еще три.
- Господа, нужно назад!..
- Господа, смелее!..
И мы пошли к ограде, на всякий случай рассыпавшись цепью.
* * *
- ...Нервы, черт дери!
- Одиннадцатая атака!.. Шутка ли!.. Здесь и сам дьявол...
- Но что случилось, господа?..
- Господа, построимся. Господа, нельзя так! Ведь красные под самым носом!..
- Капитан!..
- Поручик!..
- Капитан, примите команду!..
- Капитан Темя!..
- Ста-но-ви-ись!..
За оградою собиралась разбежавшаяся офицерская рота. Строились уже и разведчики, нами же смятые и побежавшие вслед за нами. Командира офицерской роты с нами еще не было.
- Далеко забежал!..- сказал кто-то.- Я его у мельницы видел. Как заяц прыгал. А ну, равняйсь! Да рав-няйсь же!..
- Вот и все! Не предупредив, Лапков выдвинул пулеметные двуколки,рассказывал из строя подпоручик Морозов, кажется единственный офицер, не поддавшийся панике.- Конечно, не перед фронтом... на это его хватило!..- за флангами, конечно... Но все равно, предупредил бы, дурак!.. Очевидно, курсанты дали залп и почти по цели... Слыхали, как взвизгнули пули?.. А наши пулеметы, очевидно, ответили... Думаю, что так, иначе что за огонь видели мы в таком случае? Одну лошадь ранило... из тех... наших двуколочных... Она и понесла... И въехала... да дышлом! Поручику Коркину все зубы выбила... И могли же они переколоть нас... за милую душу!.. Господа, а где был Туркул?.. Да?.. Ну, наше счастье!..
В это время за нами зашуршала трава.
- Ноги повыдираю!.. Бежать?..- Голос вынырнувшего перед нами полковника Лапкова зашипел вдруг, как на огне сало.- Беж-ж-жа-ать?.. Я... я... я при... прикажу... Прикажу десятого... Бежать?.. Офицерье!.. Трусы!..
Мы стояли, угрюмо опустив головы.
* * *
- Где?..
- В кустах, господин полковник! - ответил ротному поручик Ягал-Богдановский.
Потом мы услыхали частые глухие удары.
- По швам!.. По швам руки!..- И удары посыпались вновь. Чаще и чаще...
Когда, наконец, все стихло, кого-то за нами быстро повели в кусты. Побежал в кусты и генерал Туркул, только что вернувшийся, кажется, из солдатских рот.
- Поручик Горбик!..- забыв про осторожность, закричал в кустах полковник Лапков.
Мы тревожно оборачивались в темноту.
Через минуту в кустах раздался выстрел.
Это расстреляли поручика Кечупрака, в панике сорвавшего с себя погоны.
...А далеко на горизонте уже едва-едва забрезжил рассвет.
Курсанты шли под белой полоской неба, низко склонившегося над степью...
Последнее, что заметил я возле ограды кладбища,- это профиль Туркула и его движение рукой: идите!..
В кустах на кладбище весело чирикнула овсянка.
А мы двинулись вперед, на ходу разомкнулись и взяли штыки наперевес...
По траве бежал низкий туман. Мы шли сквозь туман, разрывая траву коленями. Колени мне казались совсем легкими, и очень тяжелыми казались сапоги. Полковник Лапков шел на правом фланге. Рот его был приоткрыт, рука бегала по кобуре нагана.
Мы шли в контратаку.
...Как и мы, курсанты разомкнулись всего лишь на один шаг. Как и нас, их можно бы было взять одним пулеметным взводом. Но пулеметы с обеих сторон молчали. Очевидно, командир курсантов, так же, как и генерал Туркул, решил боя не затягивать.
Петь курсанты перестали. Мы также шли молча. Только трава под коленями рвалась, как под рукой приказчика рвется тугой коленкор: раз! раз! раз!..
Я помню,- ногти вошли в ложе винтовки. Помню, как остро хотелось мне, чтоб навстречу нам брызнули пули. Но рота шла молча.
И молча шли курсанты. Не стреляя.
Прицел шесть... Нет, уже четыре... Четыреста шагов. Рота шла, виляя флангами. Под ногами рвался коленкор: раз! раз! раз!..
Я скосил глаза направо, туда, где шел полковник Лапков. Полковник Лапков роты не вел,- рота тянула его за собой. Он бессмысленно смотрел вперед. Нижняя губа его свисала, подбородок дрожал. "Зачем он не бросает?.. Нужно бросить вперед,- думал я, все крепче сжимая винтовку.- Рота не выдержит... Бросай!.. Да бросай же!.."
А коленкор под ногами рвался уже медленней - раз! раз! раз! - точно рука приказчика рвать его уставала. Ра-аз! ра-аз!..