А вот купец Вудбридж, бывший в Курляндии, в своём письме докладывал более обстоятельно, в отличие от Тассера, о прибытии из датского королевства неких господ, после чего датский остров Эзель перешёл под протекторат польского вассала. Курляндия слишком мала и неопытна, чтобы её секреты долго оставались под замком. Посему о встрече этих посланцев с герцогом курляндским стало известно всем купцам в округе. Причём встречались они не единожды. А вскоре они ушли в польские пределы. Но не все. Часть их осталась в порту Виндавы, где ими был куплен новенький барк и нанята команда. Тут-то и всплыли золотые монеты Ангарии - сначала в Московии, потом в польских землях. Дело попахивает польско-датским сговором. Война со шведами не обещает Дании никаких успехов, ну разве что на море. Шведский флот не чета датскому. А вот на суше датчанам приходится несладко - Голштинию они уже потеряли благодаря фельдмаршалу Торстенсону. По указанию шведского канцлера он решительно выдвинул свою армию из Моравии, нанеся королю Кристиану первый и серьёзный удар. Датчане же пока готовились осаждать Готенбург. Ясное дело, что им тут даже Господь не поможет, фортификационные укрепления города были готовы аккурат к началу войны. Так может датчане решили договориться с поляками? Столь сложно было добиться мира между теперешними союзниками в европейской войне и вот тебе. Разлад? Но, какова роль пресловутых ангарцев в этом деле? Не являются ли их действия датской провокацией? Сначала они пытались заручиться поддержкой перед скорой войной в Московии, теперь вот пытают счастья в Польше? Надо всё точно проверить, ошибки тут быть не должно! Но сначала надо переговорить с сэром Эдвардом Хайдом, быть может, ради нашей Родины, стоит послать эти бумаги ещё оставшимся честным людям в парламенте? Тот же Джон Пим, он ведь увлечён не только очернением короля и казнью его сторонников. Найдя нужные бумаги, Престкотт отправился к советнику неудачливого короля.
Ночной разговор с сэром Хайдом поставил перед Вильямом ещё больше вопросов. Эдвард Хайд, один из самых верных помощников своего короля, уделил Престкотту совсем немного своего драгоценного времени. Канцлер, выслушав Вильяма, немного покопался в своих бумагах и явил на свет скрученные листы, перетянутые шёлковой лентой:
- Вот, Вильям, это доклад одного из наших людей при датском дворе, доставлено совсем недавно, через земли, занятые мятежниками. Ознакомьтесь, - с одышкой проговорил Эдвард. - Я поручаю вам самому заняться этими... ангарцами. Да поможет вам Господь.
- Да поможет Господь нашему королю! - воскликнул Престкотт.
После чего Хайд снова принялся за неоконченное письмо, а Вильям, поняв, что их разговор окончен, осторожно пятясь, вышел из кабинета канцлера. Проходя по сумрачным коридорам замка, Вильям вдруг вспомнил, что один из членов московской компании, Томас Тассер, сейчас находился в Оксфорде. А вот где был сейчас Дойл, Престкотт не знал. Ну да ладно, надо лишь послать за Тассером, а он расскажет.
В замок бристольский бюргер Тассер прибыл лишь на третий день, привезённый гвардейцами из Бристоля. Как оказалось, в портовый город его позвали дела коммерции. Прибыл корабль из Архангельска с грузом пеньки, в котором он имел свою долю. А приехал Томас сразу же после того, как уладил все дела.
- Дойл? Он в Плимуте, в родительском доме, сэр, - ответил на первый вопрос Тассер.
- Хорошо, пошлём за ним сегодня же, - сложил руки Вильям. - Сначала ознакомьтесь этими бумагами, - он кивнул на низкий стол на котором находились послание от купца Вудбриджа и письмо из Дании. А потом мы с вами поговорим, сэр Томас.
Через некоторое время, Вильям поднял глаза на Томаса, тот сидел в кресле, словно проглотил шпагу. Престкотт откинулся в кресле и, заложив ногу за ногу, проговорил: