- Стефан, - переведя дыхание, сказал Игорь. - Эту фурию на одну канонерку, а её детей на вторую. Она их чуть не зарезала, смотреть за ней надо в оба.
Во время перевязки Матусевич принимал доклады своих офицеров.
- Убито около двух сотен маньчжур, сколько под завалами - неизвестно. Найдено два схрона - с провизией и порохом. Сейчас осуществляется перегрузка мешков и кувшинов на корабли. Оружие собрано, много копий, сабель и прочего. В городке взяли много свиней.
- Отлично, всё пригодится, - Игорь встал с бревна, проверяя повязку. - Что по потерям, Мирослав?
- Шесть раненых, один серьёзно. Удар копьём в бок, помощь оказана, жить будет, - отвечал Гусак. - Маньчжуры больше не пытаются атаковать. Стрелки отгоняют врага с кромки леса выстрелами.
- Хорошо, Мирослав. Кстати, а эта истеричка, верно, жена какого-то местного начальника, - подумав, сказал вдруг Матусевич. - Я видел, там перед домиком валялись воины в дорогих доспехах.
- Сельский староста погиб, товарищ майор. Начальник гарнизона тоже. В принципе пленных ещё не допрашивали, - проговорил Мирослав. - А доспехи те, дауры поснимали, кстати.
- Сколько пленных?
- Тридцать два человека, товарищ майор.
- Выбери офицеров, я с ними поговорю, а остальных кончай, - приказал Матусевич. - Через пару часов мы должны уходить. Не стоит тут задерживаться.
Оставалось лишь сжечь всё то, что ещё не сгорело. Сунгарийский воевода предполагал такое развитие событий, поэтому были заготовлены факелы, с пропиткой горючей смесью. Когда "Даур" и "Солон" уходили вниз по реке, над тем, что раньше было Нингутой, поднималось с десяток столбов дыма. Уцелевшие маньчжуры ещё долго не решались выйти из леса на пепелище городка и развалины крепости.
Боже мой, как хорошо! Вот так вот упасть в податливый песок, вытянуть в стороны руки, закрыть глаза. Благостно, тепло и тихо, разве что шумит листвой деревьев ветер, да пронзительно кричат чайки. Откроешь глаза, а там, высоко-высоко в вышине, ярко-синее бесконечное небо. Чистое и вечное. Ласковый солнечный свет и свежий морской воздух - за этим люди летом выезжали не только на южные моря, но и на северные побережья. Талассотерапия, лечение морем, так это вроде называется, подумал нежащийся на солнце человек. Он погрузил руки в песок, мягкий и чистый. И теперь слышно как он шуршит, высыпаясь из пригоршней. Действительно, редкое блаженство, думал Сергей Ким, русский кореец, бывший ефрейтор морской пехоты Северного флота, член пропавшей экспедиции. Волею судьбы он попал в этот мир и давно уже свыкся с окружавшей его действительностью.
Недавно Ким искупался в воде традиционной северо-восточной границы Кореи - реки Туманган, в его мире такового Сергею не удалось бы никогда. Тут же не было ни застав, ни северокорейских пограничников, ни укреплённых бетоном берегов. А на том берегу начиналась территория не КНДР, а Страны Утренней Свежести, государства династии Чосон. Сейчас эта местность была безлюдна. Между берегами Туманной находились низкие, песчаные острова, на которых растёт лишь трава да кочкообразный кустарник.
Когда ему сообщили о его задании - идти к границе Кореи, где Олег Васин должен был организовать небольшое поселение силами ангарцев и амурцев, он воспринял это как должное. Кому ещё, как не ему могло быть поручено, поручено провести разведку в северо-восточной корейской провинции Хамгён? На это задание он шёл вместе с Сонг Кангхо и Ли Минсиком, бывшими солдатами отряда маньчжуров, что некогда организовали заставу на месте современного Сунгарийска и позже были пленены людьми воеводы Матусевича. После трёх лет, проведённых на Амуре и Сунгари, корейцы не только научили Кима современному им языку, но и сами неплохо выучили русский. А так же с энтузиазмом старались влиться в формируемое ангарцами амурское общество. И если первый, Кангхо, был сиротой, а потому на родине его ничего не держало, то второй - Минсик, как оказалось, был сыном влиятельного столичного чиновника. И в гарнизоне Нингуты, а потом и в войске мукденского фудутуна Лифаня он оказался, по протекции своего дядюшки. Минсик был ему весьма благодарен, ведь его любовные похождения в столице в свете готовящейся свадьбы с дочерью придворного сановника, очень огорчили его почтенного отца. Пришлось обращаться за помощью к родственнику, служившему в городке Хверён помощником губернатора провинции Хамгён. Он то и отправил юношу подальше - в маньчжурскую крепость Нингуту, где бы он мог переждать несколько лет и вернуться в столицу, когда утихнет шумиха. Ведь из малой ссоры выходит большая драка, а чиновникам лишний шёпот по углам смертелен. Недоброжелателей у каждого вдоволь, всякий заместитель желает стать начальником. Потерявшему доверие человеку не верят, даже если он утверждает, что соевый соус делают из соевых бобов. Оттого и дальний маньчжурский гарнизон оказался желанным. Служба в Нингуте не была обременительной для Минсика, так, лишь изредка осуществлялись походы на деревни упрямящихся дикарей, не желавших сдавать дань маньчжурам. А на второй год службы до Нингуты стали доходить слухи о новом амурском князе, что снова объединял варваров. После того, как войско князя Бомбогора было разбито маньчжурами, а сам мятежник пленён и казнён, маньчжуры были уверены, что амурцы не смогут более противиться их воле и будут жить в мире.