- Слава те Господи! Ужель всё кончится? - Отец его, Игнат Корнеев истово перекрестился.
- Токмо с Божьей помочью сей путь тяжкий осилили. Виданное ли дело! - раздались голоса других крестьян.
- Остапко, вона, едва довезли. И зачем бежать удумал, дурень! Жёнку и детишек малых оставил, а сам плетей получил сполна. Дурень и есть!
- А ить сам голова приказу, что с нами идёт, велел говорить нам, что де, там куда идём, княство великое, да для крестьянина раздолье - токмо работай с землицей усердно и более ничего не требует княже тот, - проговорил мужик в драном зипуне. Болтающийся на шнурке железный крест, заросшие брови и клочковатая борода вкупе с щербатым ртом и огромные кулачищи делали этого сурового вида крестьянина более похожим на лихого человека. Большинство переселенцев уже были осведомлены о конечном пути их движения, а волнение, которое вызвал их насильственный захват, немного поутихло. Выяснилось же, что не татары их в полон взяли, а свой, казалось бы, христианской веры воевода. Даст Бог, думали крестьяне, не обманет, воевода, будет там житьё достойное. А то наслышаны были они, бывало то в Устюге, то в низовских землях, бывало, хватали людишек на сибирское поселение. Но то, в основном девок, на выданье - а тут цельными деревеньками, такого допрежь не бывало!
Через несколько часов отдыха, в течение которого схарчили почти все остававшиеся запасы пищи, караван вновь пустился в последний переход перед зимними холодами. И вскоре на высоком берегу великой реки показались острожные стены, из-за которых курились дымки. Даже лошади, почуяв близкое жильё, прибавили шагу, а уж у людей поистине открылось второе дыхание.
- Пресвятая Богородица, наконец-то! - Василий Михайлович Васильевич Беклемишев, голова Ангарского приказа, снявши меховую шапку, перекрестился на виднеющийся вдали крест над воротами острога. Беклемишева встречал Измайлов, ещё у ворот, самолично пересчитывая заходивших в посад людей. Чуть позже молодой енисейский воевода, провёл Беклемишева в отведённую ему избу, тут же приказав топить баню и готовить обильный обед.
- А поморы что, Василий Михайлович? Тоже по царскому указу в Ангарское княжество на кочах шли? - спросил о проходивших по Енисею поморах Василий Артёмович.
- Какие такие кочи, в Москве о них разговору не было, - нахмурился Беклемишев.
- Десятого дня прошли. Мимо острога, к берегу не приставали, вечером шли. Значит евойные дела, князя ангарского, - пристукнул кулаком по столу Измайлов.
- Так то мне ведомо, что поморы ходят к ангарцам по Енисею-батюшке. Обратно пойдут по весне, можно будет и пощипать их. Хотя, царь наш Михаил Фёдорович, препятствовать тому повеленья не давал. А теперь, видишь что - людей на Ангару шлёт, - наливая ковшиком из лохани ягодной вытяжки, отвечал глава ангарского приказа.
- Так они к ангарским послам не заходили.
- Стало быть, покуда не ведают о сём, - пожал плечами Беклемишев и вытер мокрые усы рукавом.
- К ангарцам когда пойдём? Они тут обретаются, в церковной пристройке, наверху, - спросил Измайлов, озабоченно поглядывая на приказного голову.
- У тебя снеди хватит, прокормить всех? Четыре с половиною сотни человек, - в свою очередь спросил Беклемишев, вставая с лавки.
- Прокормим! Да там женщины да дети во множестве, а они едят немного, - беззаботно ответил Василий Артёмович, махнув рукой. - А по весне отправим их вверх по реке.
- Ну, пошли чтоль, - покачав головой, Беклемишев взялся за ручку двери.
Во дворике, образованном зданием церкви да двухэтажной пристройкой к ней, ангарцы варили себе обед. Помимо Карпинского и Грауля, с ними находилось ещё двое - пожилой, но крепкий крестьянин Макар и обученный Иваном Микуличем современной в миру грамоте, молодой парень Онфим, внук Макара. Онфим должен был вести переписку с Москвой, ежели таковое потребуется. Макар, помимо возложенных на него обязанностей денщика, в свободное вермя весьма умело ставил силки на беляков, которых особенно много было в долинах мелких речушек, где рос густой ивняк. Вот в котле сейчас как раз и варились три разрубленные и потрошёные тушки крупных, под четыре килограмма, зайцев. Уже доходила картошка, в воздухе разносился аромат варева и желудок требовал пищи.
- Всё, снимаем! - Карпинский уже был не в силах смотреть, как смачно булькает бульон.
- Чичас, травки токмо добавим. - Макар, натянул рукав на ладонь и снял котел с огня.
- Макар, чтобы мы без тебя делали? - Грауль, получив от крестьянина миску со своей порцией, с благодарностью посмотрел на него.