- В хлеву запер их, - продолжал доклад парень, - да они смирные, просили поесть и только. А болезный у нас на топчане лежит, спит. Под охраной.
- Молодец, Прохор, веди к казачкам, - похвалил его старший обоза и обернулся, заметив топтавшегося сбоку Ивашку:
- А ты чего здесь делаешь? А ну марш к своим! Ужинать и спать!
Мальчишка нехотя поплёлся к бараку, но по пути присел на бревно у костра. А там уже засыпали в первый котёл порцию крупы. Ивашка тут же нашёл нового человека для расспросов - кухарящего паренька из обоза с тем же знаком сокола на рукаве. Хоть он и был юн, ружьё его было приставлено к бревну, а на поясе висели серьёзного вида ножны, длинный нож был воткнут в лежащее у костра бревно. Ивашка тут же решил потрогать это красивое оружие.
- Не тронь! - крикнул паренёк.
Мальчишка вздрогнул и чуть ли не отпрыгнул от ножа, сложив руки. Лишь спустя несколько минут, когда прошла обида, он решился на вопрос:
- А что за нож такой странный, уж больно длинной.
Вместо ответа парень вытащил лезвие из дерева и с сухим щелчком приладил его к ружью, таким образом, что получилось нечто вроде копьеца.
- Понял? - спокойно спросил он.
- Нешто каждому ружжо дадут? - спросил Ивашка, кивая на оружие паренька.
- Не, сначала младшую школу надо закончить и пойти в старшие классы, у меня - механический класс. А ещё в соколята надо вступить.
- Чего? - не понял Ивашка. - Соколята?
- Ха! Новенький, ты потом всё узнаешь сам, - усмехнулся кашевар.
А в загоне для оленей сержант обоза начал допрашивать пойманных казаков:
- Кто такие и чего делаете на земле Ангарского князя? - Сержант, сдвинув брови, спросил поднявшихся с сена помятого вида мужиков.
Бородачи хмуро переглядывались, а чуть вперёд вышел один из них:
- Казаки мы вольные с Енисейска.
- А тут зачем? - продолжал ангарец, - ведомо ли тебе, что и застрелить тебя могли, а обратного пути не будет? Как попал сюда?
- Вестимо как, с Енисейска на самоходном судне вашем, - ответил Осип. - У крепости по воде ушли, а лесом обошли подалече. На дорогу вышли.
- И что, думали вас не заметят? - усмехнулся сержант. - Кстати! Я тебя помню, ты с енисейским воеводой был! С нашим ещё на кулачках дрался!
- Мы сотоварищи до деревни какой дойти хотели, а там и сесть на землю, али в войско попроситься, - казалось, простодушно молвил казак, разведя руками и виновато глядя в земляной пол.
- Что же, хорошо, коли так. Скоро будет каша готова, вам принесут. А завтра, - ангарец посмотрел на Осипа, - ещё раз на пароходе покатаетесь.
Наутро, после завтрака, телеги продолжили свой путь. Добравшись к вечеру до Быковской пристани, где начинались опасные ангарские пороги, люди погрузились на ладью, что была прицеплена к пароходу размером поменьше, чем тот, на котором они попали в княжество. Порадовав Ивашку протяжным гудком, пароходик потащил ладью вверх по реке, прочь от порогов. Снова потянулись однообразные картинки подступающего к реке леса, скал и только редкие зимовья по берегам реки указывали на то, что люди тут бывают.
'Странно, то крепость, полная народу, а теперь, вона - пусто кругом' - думал Ивашка, сидя у борта, скользя взглядом по стене леса. Пароход останавливался у зимовий, там и ночевали, а если ночь была лунной, то пароход шёл и под серебряным светом Луны. Через пару дней пароход прошёл ещё одну островную крепость, поприветствовав её долгим гудком. На берег из крепости и со стороны городка на левом берегу высыпало несколько десятков мальчишек, которые махали пароходу руками и свистели. На воде было несколько больших лодок и ещё один пароходик, где тоже было много ребят. А над крепостью в ярком свете солнца реял бело-зелёный стяг, такой же, как и на пароходе, что тащил ладью.
- Дядька Василий, а это что за крепостица? Отроки во множестве, а воины где? - удивлялся Ивашка.
Сопровождавший их сержант-ангарец пояснил:
- А это школа для отроков, чтобы из них получались такие же воины, с которым ты в зимовье разговаривал у костра, - улыбнулся он, - тут учат из ружья стрелять, в лесу тихо ходить, раны врачевать, да много чему учат. Вот попадёшь сюда, сам всё увидишь.
У крепости остановились лишь на пару минут - сдали на руки больного казака. И вновь пароход устремился вперёд. Спустя двое суток безостановочного хода, по известному рулевому, как свои пять пальцев, фарватеру реки, пароход, наконец, причалил к берегу. На широком причале уже было полно народу. Ивашка тут же заинтересовался похожей на колодезного журавля конструкцией, на цепях которой висела огромная железная бочка. Бочку эту ангарцы с помощью крепкого словца пытались водрузить на широкую телегу. Наконец, у них это получилось и, сняв с неё цепи, люди повернули лапу журавля к стоявшей за пришедшим пароходом ладье. Сходя на берег, Ивашка увидел, что в той ладье было ещё несколько таких же бочек, а также длинных составных труб и прочего железа, который ангарцы грузили в подходившие по очереди телеги. Среди ангарцев, толпившихся на пристани, Ивашке бросился в глаза дородный мужчина с окладистой бородой. И хотя он был одет, так же как и остальные, было видно, что люди находились вокруг него, а не он среди людей. Когда первая бочка была уложена на широкую телегу, мужчина принялся придирчиво осматривать её, в итоге оставшись довольным увиденным. Хлопнув по гулкой бочке ладонью, он скомандовал вознице: