В сентябре 1918 года, в Санкт-Петербурге освятили христианский храм Святого Александра Романова. Не православный, или католический, а именно христианский.
Радением Обер-прокурора Святейшего Правительственного Синода, действительного статского советника, графа Григория Ефимовича Распутина, наше христианство преодолело расколы. Церкви не объединились в одну, такое, наверное, уже невозможно, но перестали считать друг друга раскольниками и еретиками. Все взаимные анафемы аннулировали, христиан перестали делить на староверов, никониан, папистов и лютеран, религиозные войны осудили, вражду забыли (по крайней мере в России). Выдающееся достижение, за которое сибирский мужик Распутин был жалован титулом графа и фамильным дворцом (бывшей резиденцией бельгийского посла) в Колпино.
Величественный храм Святого Александра Романова (совсем немного уступающий в размерах римской базилике Святого Петра) стал первым просто христианским храмом с тринадцатого века. Первым, но скоро их будет много, уже начаты строительные работы во всех губернских городах России, Берлине, Токио, Мадриде, Пекине, Бангкоке и даже в Риме. И везде эти храмы строились в честь Святого Александра Романова. Воина, миротворца, избавителя, пророка и объединителя.
Объединение христианства не вызвало накала межконфессионального противостояния с мусульманами-шиитами, иудеями, буддистами и синтоистами (религиями, признанными традиционными в Российской Империи). Хоть объединённые христиане и получили подавляющее большинство голосов в Святейшем Синоде, уважать интересы коллег-мракобесов их приучили великий и ужасный граф Пётр Николаевич Дурново и терпеливый, но настойчивый и злопамятный Обер-прокурор Распутин.
С 1911 года, в Российской Империи законно регистрировались браки иноверцев. Подданные получили возможность родниться, не предавая веры отцов. И это правильно. Если ты готов сменить веру, то готов и к неверию, а если Бога нет – то всё можно. Наши религии теперь выступали единым фронтом против безбожия, конфуцианства и общепризнанных ересей – англиканской церкви и суннитского ислама. Любой прозелитизм против традиционных религий был запрещён и сурово карался, вплоть до каторги.
Конец 1918 года снова стал временем траура. В начале ноября скончался Имперский Наместник Дальнего Востока и Русской Америки, адмирал, граф Евгений Иванович Алексеев, в конце ноября, Председатель Государственного Совета, князь Михаил Иванович Хилков, и всего на две недели пережил своего лучшего друга и единомышленника Канцлер, граф Сергей Юльевич Витте. События печальные, но неизбежные. И за то спасибо Господу, что продлил их срок в этом мире, дал возможность построить Систему и подготовить достойную смену.
Не было больше в системе случайных людей, пустых карьеристов с длинными родословными и громкими титулами. Кафедра Управления финансами и экономикой Императорского Московского университета имени Ломоносова, основанная Витте и Хилковым, обучала всего треть студентов на коммерческой основе (в основном иностранцев), а две трети были стипендиатами Императорского фонда подготовки кадров, или лично Канцлера (в момент учреждения ещё министра Финансов), или Председателя Госсовета (министра Транспорта и Развития Сибири). Низкий им обоим поклон. То есть, всем троим, конечно.
Граф Евгений Иванович Алексеев, своими деяниями на благо России, тоже заслужил переименования города в свою честь (город Джуно на Аляске теперь носит его имя). Стараниями Алексеева, Святогеоргиевск (не Токио, Сан-Франциско или Шанхай) стал столицей не только Наместничества Российской Империи на Дальнем Востоке, но и всего Тихоокеанского региона. Под его руководством, агломерация Святогеоргиевска и Владивостока стала крупнейшим городом мира, с населением больше пяти миллионов человек, крупнейшим финансовым, научным и производственным центром. Честь и слава!
Новым Канцлером, Николай назначил дипломата, уже больше двадцати лет исполняющего должность министра Иностранных дел, графа Александра Петровича Извольского. Мы ни в коем случае не планируем предотвратить Вторую Великую войну, мы пытаемся заложить надёжный фундамент мира, после неё. Извольский, как член Комитета развития с двадцатилетним стажем, в опеке не нуждается. Свои дела он делает намного лучше, чем смог бы на его месте Николай, начиная с продажи поляков Рейху и финнов шведам. Профессионал высшей категории, ему и карты в руки.