Выпили. Между первой и второй… Вильгельм разлил и поднял свою стопку.
– За тебя, Ники! Ты для меня значишь намного больше, чем родной брат. Ты – эталон Чести. Ты – надежда на то, что времена благородного рыцарства ещё возможно вернуть.
Выпили. Тост дурацкий, но расстраивать Вилли не хотелось. Пусть живёт в своих иллюзиях, не подозревая, что мифические времена благородного рыцарства – не более чем вымысел экзальтированных литераторов. Старых пердунов-импотентов, которым, разумеется, раньше было лучше. И чем раньше, тем лучше, соответственно. Времена всегда одинаковые. Как и люди.
– Ты уже решил, кто поведёт флот на восток?
– А что тут решать? Гросс-адмирал и поведёт. Князь Альфред на меня смертельно обидится, если я лишу его возможности поучаствовать в этой битве.
– Вилли, ты понимаешь, что командование на Тихом океане мы ему доверить не можем?
– Конечно, Ники. Альфред это тоже отлично понимает, не переживай. Командовать там будет твой Дубасов-Босфорский, князь фон Тирпиц будет у него младшим флагманом. Чёрт! А я ведь сомневался насчёт разумности постройки больших ледоколов. Извини!
– Брось! В этом все сомневались, даже мои адмиралы. Наливай.
Линейный флот Союза Трёх Императоров в Атлантике сейчас бездействовал. Британцы и французы прятались в портах под прикрытием береговых батарей и минных полей, а восточный берег САСШ трогать опасно, оставляя в тылу, хоть и растерянные, но по-прежнему превосходящие силы. Да и какой в этом смысл? Просто позлить? А вот на Тихом океане пора наводить порядок, забирать обратно Индонезию и Филиппины, выбивать британский флот из Шанхая, Гонконга и Сингапура и полностью отрезать Индию от сообщения с миром, и всё это вполне реально сделать за год. А через год вернёмся, с этим нам помешать никто не сможет – Великий Северный морской путь работает уже по три месяца в году, с середины июня до середины сентября, по нему уже даже торгаши ходить пробуют. Уже интересно использование этого пути даже с коммерческой целью, а ведь глобальное потепление только начинается.
Начальник ВСМП, вице-адмирал Андрей Августович Эбергард заселению Русского Севера и его экономическому развитию способствует изо всех сил, Диксон и Дудинка уже вполне себе города, пусть и вахтовые. Навигация между ними по Енисею у нас теперь круглогодичная, рудный концентрат из Норильска накапливается в Диксоне от лета до лета. Очень ценный концентрат, его уже планируют закупать и Крупп с Маннесманом, и Митсубиси с Митсуи. Самовывозом, а как же ещё. Так что хоть и коротко северное лето, но год оно кормит сытно.
– У тебя есть идеи, как мне переправить хотя бы корпус через Мессинский пролив? – спросил Вильгельм Второй наполняя стопки.
– Есть. Вернётся флот с Тихого океана и переправит.
– Он же только через полтора года вернётся.
– А раньше и не нужно. Как раз, к тому времени Гибралтар возьмём под контроль и Суэцкий канал от утопленников очистим. Сицилию нужно брать в самую последнюю очередь. Одним корпусом ты там порядок не наведёшь. Тремя, да и то не быстро. Это кампания лет на десять, если не больше.
Вилли возмущённо сверкнул глазами, но от пафосного заявления воздержался.
– Звучит обидно, но ты ведь точно не с целью обидеть это говоришь. Что там такое страшное прячется на этой Сицилии?
– Сицилийцы, Вилли. Сицилийцы, которые уже весь Нью-Йорк под себя подмяли, причём малым числом. Поинтересуйся этим феноменом – их там втрое-четверо меньше, чем ирландцев, но результат на лицо.
– Бандиты. – брезгливо поморщился Кайзер.
– Это в Нью-Йорке они бандиты. А на Сицилии будут партизанской армией. Все, способные держать в руках оружие, обязательно поднимут его против оккупантов, а все неспособные будут им помогать – скрывать, лечить, снабжать. Капитуляцию Виктора-Эммануила они не примут, для них он – никто. Если переть в лоб – тебе придётся убить всех. Одного корпуса для этого точно будет мало. Не торопись. Сначала изучи обстановку, найди союзников, поддержи их оружием и боеприпасами. После полутора лет гражданской войны, они тебя сами призовут – а это уже поддержка как минимум половины, выжившего и уставшего от бойни, населения. В общем, это кампания больше для Гестапо, чем для армии.