Тунгусский феномен Николай наблюдал из бункера в тридцати километрах к югу от эпицентра. Бункера-штаба графа Менделеева, бункера, на всякий случай защищённого дюймовым слоем свинца, оснащённого дизель-электростанцией и водяной скважиной. Целый подземный посёлок, с научной лабораторией и синемастудией.
Первые впечатления – атмосферный термоядерный взрыв. На десятиметровой глубине тряхнуло так, что половину с ног посбивало.
– Нихуя себе, сказал я себе, – не удержался Николай Второй.
– Вы изумительно точно выразили мои чувства, Государь, – отозвался граф Менделеев, – я думал – меня сплющит.
– Извините, Дмитрий Иванович. Похоже, эта штуковина взорвалась в атмосфере. Да не просто взорвалась, а материя вернулась в состояние энергии. Развалились ваши атомы, вопреки науке химии. Всё, что один создал, другой всегда сломать сможет. Даже атомы. Даже атомные ядра.
– Об этом говорится в Пророчестве, Государь?
– Отчасти я додумываю. Совсем немного, но… Но такая бомба нам точно не помешает. Сам Господь даёт нам подсказку.
– Признаться, у меня только что перестало звенеть в ушах, Николай Александрович, и подсказку я не услышал. – понимающе улыбнулся Менделеев.
– Это была подсказка мне, Дмитрий Иванович, – улыбнулся в ответ Николай.
С бывшим Канцлером их связывали близкие, даже дружеские отношения. Не настолько близкие, как с Зубовым и Изюмовым, но в этом кругу принято было общение без церемоний и по имени-отчеству. Тоже друзья, да…
– Поэтому у вас и звенело в ушах, чтоб не подслушали. Мы здесь сегодня не случайно оказались, а Божьим промыслом. Подсказка только что взорвалась у нас над головами. Божий промысел в нашем мире реализуется через материю. Все глубины мы никогда не познаем, но атомы точно можно взрывать как бомбы. Или понемногу расчленять на энергию, а с этой расчленёнки добывать электричество. В общем, разбираться с этим вам, учёным. Ищите и обрящете. Бабахнуло солидно, нам такое точно пригодится.
На Европейском фронте тем временем творилось небывалое. Союзные войска Трёх Императоров (а на Западном фронте присутствовал и армейский корпус князя Либавы, по совместительству Наследного Принца Ёсихито. Личная Гвардия наследника Мейдзи. Лучшие из лучших японских воинов, даже унтера все самураи древних родов. Этот корпус без приказа не отступит ни на миллиметр.
Рейхсвер растянул свои силы, как это потом будут называть – усами Вильгельма. В две линии от Льежа до Амстердама и от Льежа до Нанси, контролируя только железные дороги в узкой полосе. Французов не трогали, даже полицию не разоружили. То же самое происходило и на линии Реймс – Париж, которую после назовут «Русским жалом». Русские заняли Елисейский дворец, Лувр, Версаль и Сорбонну, но к местному населению относились очень дружелюбно, за всё платили наличными, совсем не торгуясь. Для русских всё было дёшево, курс франка к рублю, за год войны, упал втрое.
Французы с британцами сражались отважно, но все угрозы прорыва котлов парировались бронетехникой играючи, а через неделю на позициях Рейхсвера встала артиллерия корпусного уровня – стапятидесятимиллиметровые гаубицы Круппа. По данным авиаразведки составили карточки огня и начали бить по квадратам.
Четырнадцатого (первого) июля 1908 года Кондратенко собрал свой корпус в Орлеане и начал пробивать коридор в Испанию. Пятнадцатого (второго) он занял Лимож, а шестнадцатого (третьего) Тулузу. Именно занял, почти не встречая сопротивления, французы просто не успевали подготовить оборону на угрожаемых направлениях, а маршевые батальоны, разгружающиеся с колёс, давили походя, почти не снижая скорости наступления.
Генерал-лейтенант Сухомлинов расширил свой плацдарм на весь Иль-де-Франс, организовал оборону и начал вывозить трофеи – коллекции Лувра и Версаля, библиотеку университета Сорбонны, золото и ценные бумаги из банковских хранилищ, станки и оборудование с заводов и фабрик. Всё это оценивалось и тщательно учитывалось министерством Финансов, и половина суммы предназначалась к выплате наградных. Половина половины непосредственным участникам – армии Сухомлинова и корпусу Кондратенко, а остальное поступало в фонд, из которого премировались учёные, инженеры и рабочие, ковавшие в тылу наши «Щит и меч». Так – правильно, так – справедливо. Даже Витте это признал. Побухтел, конечно, но без задора.
Двадцать девятого (шестнадцатого) июля капитулировал Восточный фронт французов, а тридцатого (семнадцатого) британская Континентальная армия в Голландии. Все военнослужащие Антанты, которые получили опыт современной войны, сдались в плен. Армии Западу теперь придётся создавать заново, а это уже будет совсем не то. Никаким оружием отсутствие боевого опыта не компенсируешь. Такие фокусы, как наш бронетанковый корпус, удаются всего один раз.