Рейху пришлось умерить аппетит, хотя Канцлер фон Бюлов публично обещал немцам навсегда устранить угрозу с запада. Он и стал главным объектом критики – как самих немцев, так и западной, в том числе и нейтральной (латиноамериканской) прессы. Германию, после атлантического рейда Вилли, бомбёжек Нью-Йорка и Вашингтона, в Латинской Америке боялись гораздо сильнее, чем Британию и САСШ. Те, конечно – мерзавцы, но привычные и понятные, а вот чего ждать от тевтонов, если они даже Францию государственности лишили? А ведь Франция была Великой державой, в отличии от Бразилии, или Аргентины. И эта боязнь толкала их к отношениям с Россией. Именно в России сейчас все видели силу, способную защитить от наглых притязаний Рейха, при этом договороспособную и благожелательную силу. Миру-миръ, да. Мы именно такие.
Потусоваться в Лондон съехались важные люди со всего мира – Императоры, короли, президенты и премьер-министры со свитами военных, промышленников и торгашей. Оно и понятно, не каждый день подписываются такие эпохальные договоры, меняющие само мироустройство.
Организовать учредительный комитет Лиги Наций, графу Извольскому труда не составило. Мирового гегемона больше нет, но порядок-то как-то нужно поддерживать, обеспечивать статус нейтралов, свободу торговли и безопасность судоходства. Идея коллегиального управления миром зашла всем. Не у всех, разумеется, будет равный голос, но этот голос будет услышан всеми, что уже немаловажно. Это поможет уберечься хотя бы от откровенно бандитских притязаний. Не вызвало возражений и предложенное Извольским место, для размещения «мирового правительства» – шведский Гётеборг.
Почему именно Гётеборг? Он принадлежит нам. Не город Российской Империи, а городская недвижимость Русско-американскому и Русско-китайскому банкам, которые скупали её всю войну. Гётеборг, несмотря на нейтральный статус Шведского королевства, во время войны потерял три четверти грузопотока, в связи с понятной ситуацией в Северном море, да ещё и подвергался угрозе нападения. Может, и не подвергался, но нам так показалось, а шведы в это поверили. Цены на городскую недвижимость обрушились вдвое, рухнули бы и ниже, но мы спасли, выкупили её у паникёров практически оптом. Поделом им, паникёр – пособник врага. Хорошие люди не пострадали, а Шведское королевство так ещё и выгоду получит. И моральную, и материальную. И немалую, нужно отметить.
Накануне подписания мирного договора, в отставку подал Военный министр, генерал-фельдмаршал, граф Гриппенберг. Отставка была согласована заранее, как и дата, а всё равно ощущалось чувство утраты. Оскар Казимирович Гриппенберг был Императору человеком близким. Подельником ещё со времён «подлого манифеста». Понятно, что он, по нынешним меркам, уже глубокий старик (семьдесят два года), но всё равно, вместе с ним, для Николая уходила целая эпоха.
Гриппенберг ведь воевать начал ещё в Крымскую, он последний ветеран ещё той войны. И наградить его уже нечем, все ордена Оскар Казимирович получил, а его доли в Русско-китайском и Русско-американском банках сейчас стоили около пятидесяти миллионов рублей. Город в его честь уже тоже назван (бывший Порт-Элизабет в ЮАР теперь Порт-Гриппенберг), есть университет Гриппенберга в Йоханнесбурге, его именем названы проспекты в Берлине и Токио.
Можно было отдариться дворцом, их хватало – и в Колпино (резиденции послов утративших государственность стран), и в Греции, и в Ливане, но и этого мало. Больше, чем символические подарки, вроде императорского портрета с бриллиантами, или иконы, но всё равно мало. Так что быть Оскару Казимировичу Гриппенбергу первым, после светлейшего князя Суворова, русским генералиссимусом. Достоин, без сомнений, никто до него пятимиллионными армиями у нас не командовал и таких значимых побед не одерживал.
Двадцать второго (девятого) июня 1910 года подписали мирный договор. Британия и САСШ признали статус-кво и обязались выплатить семь тысяч тонн золота за пять лет. Три тысячи американцы и четыре британцы. Столько у них нет, покупать не на что, поэтому придётся изымать у населения. Непростая задача, без инструментов тоталитарной диктатуры, пожалуй, невыполнимая, но это их проблемы.
По две тысячи тонн недобитые антантовцы должны были выплатить России, Германии и Японии, шестьсот тонн Китаю, двести пятьдесят Таиланду и сто пятьдесят Испании.
В нынешних ценах (около рубля за грамм), российская доля контрибуции и репараций составила два миллиарда рублей – примерно четверть наших расходов военного времени. Ещё около двух миллиардов получилась доля казны от военных трофеев (не считая музейные экспонаты). Убыточное всё-таки это предприятие – война. Даже для победителей убыточное, но мы об этом знали заранее и готовились.