Двадцать третьего (десятого) февраля 1912 года состоялся второй Парад Победы, на этот раз в Токио. Микадо был уже очень слаб здоровьем, но по-прежнему крепок духом. Он отлично понимал, что жить осталось недолго, но оттягивать неизбежный финал не пытался, даже наоборот – пытался успеть, за оставшееся ему время, как можно больше. И, конечно, он лично принимал Парад.
Япония стремительно меняла облик. Все страны меняли, но в Японии это особенно бросалось в глаза. Во всех крупных городах появились кварталы, застраиваемые небоскрёбами из металла, бетона и стекла, старые застройки сносились массово, улицы расширялись и спрямлялись, горожане переоделись в европейские костюмы, пальто и шляпы.
Аэропорт Токио носил имя Императрицы Марии, Японский Императорский Токийский университет – Николая Второго, центральный проспект города назывался Александровский, а район с высотной застройкой – Русский. Самыми популярными именами для мальчиков были Николай и Александр, а для девочек – Мария и Ольга (Орьга, ага).
И, конечно, Япония говорила по-русски. Русский язык входил в обязательную школьную программу, не владеть русским, было аналогом незнания таблицы умножения – выше дворника не поднимешься. Впрочем, заставлять учить никого не приходилось, это делал синематограф. В японский прокат закупали в среднем по два наших фильма в месяц, и показывали их без дубляжа. А наши фильмы были в том числе и про японцев, пусть и не главными героями, но в значимых ролях японцы присутствовали во всех картинах о Великой Войне – от полководцев и флотоводцев, до простых солдат и моряков.
С Микадо Муцухито попрощались двадцать пятого, уже навсегда. Жаль, но что тут поделаешь. В эту историю он себя вписать успел, причём, очень крупными буквами – а что ещё мы можем оставить после себя, кроме светлой памяти и повода для гордости у потомков? Всё материальное тленно. Даже самые монументальные памятники, в итоге, сохраняются только в памяти.
Ванкувер, столица генерал-губернаторства Аляски и Алеутских островов, пока небольшой, но очень быстро развивающийся город, такая же Азия, как и Святогеоргиевск. Стройки – стройки – стройки. Тихоокеанская железная дорога уже дотянулась на север до Анкориджа, а на юг до Сиэтла, примерно через год она соединится с Калифорнийской. Проект больше социальный, чем экономический, всё-таки морские грузовые перевозки на большие расстояния по цене гораздо выгоднее, но есть ещё и перевозки пассажирские, делающие эти места доступными и привлекательными для переселенцев, есть местные грузы, а есть перспектива тоннеля под Беринговым проливом. Отдалённая, но есть.
Большинство населения – азиаты, а европейцы представлены в основном «беженцами» из Рейха – германцами, французами, поляками и прочими бельгийцами-голландцами. Русских очень мало, едва пять процентов, да и то только чиновники с военными, но это пока. Через поколение все они здесь будут русскими, все примут наш цивилизационный код, никуда не денутся. Мы не навязываем язык, не запрещаем другие, в частных школах можете преподавать, всё равно долго не продержитесь. В следующем поколении энтузиастов-меценатов будет уже на порядок меньше, да и смысл такого образования утратится. Много ли сейчас требуется специалистов по древне-шумерскому языку? А по арамейскому, или аккадскому? Вот так и с остальными будет. А так, учите, конечно, авось, пригодится. Бог в помощь!
В Европу Николай вернулся Великим Северным морским путём, подняв свой флаг на тяжёлом ледоколе «Граф Менделеев». Навигация по ВСМП теперь открывалась во второй декаде июня и была уже довольно интенсивной. Норильский полиметаллический рудный концентрат можно было забрать только самовывозом из Диксона, а спрос на него рос с каждым годом в разы. Десять трампов грузились и ещё полсотни ожидали на рейде. И сюда все они пришли не пустыми, хоть что-то, да прихватили попутным грузом.
Диксон, Дудинка и Норильск уже настоящие города, только постоянно проживающего населения в них уже по двадцать тысяч. А чего не жить? Цинга больше не угроза, жалование в полтора-два раза больше, чем на большой земле, да и транспортная доступность победила географическую клаустрофобию – за лето можно прокатиться в Европу, или Азию и успеть вернуться обратно.