Первым делом с помощью своих разведчиков я перетряхнул полицейское ведомство и городскую верхушку. Выяснилось, что в Саратове воруют, как и во всей России, не больше, но и не меньше. В любом случае, неплохие деньги уходили в частные карманы, а подобного терпеть я не собирался. По итогу своих должностей лишилось десяток чиновников, а полицмейстер и один из городских чинов предстали перед судом. Как градоначальник, я руководил и полицией, так что пришлось потратить некоторое время, прежде чем выбор остановился на полковнике Афонове. Естественно, после таких пертурбаций в Петербург на меня полетели первые доносы, а я ведь только начал разбалтывать это сонное болото.
Я вызвал в город француза Густава Эйфеля, а также русских архитекторов — Ивана Васильевича Штрома и молодого Петра Зыбина, который и возвел купленный мною особняк. С ними приехал и скульптор Опекушкин Александр Михайлович. Всем им предписывалось поработать над генеральным планом городской застройки и выполнить ряд требований.
Саратов сам по себе являлся красивым и интересным городом. После страшного пожара 1811 года его строили толково, с умом, так, что прямые улицы красиво спускались с высокого берега прямо к Волге. Здесь уже имелся театр, ипподром, вокзал, железные дороги до Москвы, Тамбова и Новосибирска, а также ряд других полезных сооружений. Нам лишь оставалось строить и дальше, продолжая красивую параллельно-перпендикулярную городскую сетку.
К тому моменту как раз вышел столь ожидаемый обществом закон «О всеобщем бесплатном и обязательном образовании», ставший, без преувеличения, одной из исторических вех. В прошлой жизни, аналогичные законы начали принимать уже в двадцатом веке, заметив, как сильно Россия стала отставать от прочих стран. Теперь же мы получили шанс все изменить.
Для осуществления закона предполагалась финансовая программа с построением в стране новых школ и училищ. Благодаря государственному вспомоществованию мы заложили три новых школы для детей и две гимназии с техническим уклоном для юношей и девушек.
Особую роль в моих планах занимала медицина, данных специалистов в стране катастрофически не хватало. Деньги на них приходилось брать из городской казны, но мы справились и начали строить две больницы и туберкулезную лечебницу, а также Императорский Медицинский институт.
Купцы и промышленники с радостью откликнулись на мое желание основать Городскую биржу и Центральный крытый рынок — подобное обещало им хорошую прибыль, так что здесь они не скупились. Денег удалось собрать столько, что лишние средства я пустил на Дом для сирот и водокачку.
Из личных финансов, на паях с Волковым и Старобогатовым мы начали строить Речной вокзал, а также элеватор и рыбно-консервный завод. Все это обещало быстро окупить себя и начать приносить прибыль. А уж такой деликатес, как осетрина и черная икра пользовались бешенной популярностью в Европе. Даже странно, что данное направление местные дельцы продвигали вяло, без огонька и размаха.
Подобные начинания спровоцировали настоящий городской бум. С центральных губерний в город переехало более десяти тысяч различных специалистов, а строительные артели и компании обеспечили заказами на год вперед. И это при том, что программа переселения в Сибирь продолжала действовать и через нас на восток шли паровозы с новыми поселенцами.
В окрестностях Саратова проживало множество немецких колонистов, отличающихся трудолюбием и дисциплиной. Я принял их делегацию после встречи с нашими сельскими старостами и в обоих случаях продвигал мысль, что надо поднимать деревню.
— Европа с радостью продолжит покупать наше масло, сметану, яйца и мясо птицы, — сказал я, имея в виду, что до Революции в прошлой истории Российская Империя являлась крупнейшим поставщиком сельскохозяйственной продукции во всем мире. — Железная дорога в Европу у нас уже есть, так почему бы вам не начать более активно развивать свои хозяйства?
Эти слова нашли отклик, крестьяне обещали подумать, хотя они и без меня видели свои выгоды.