Между тем турки стояли крепко. Они понимали, что данная крепость открывает прямой путь на Софию и потому сдавать ее не собирались ни при каких обстоятельствах. Вопреки артиллерийским и ракетным обстрелам они держались и выкидывать белый флаг даже не думали.
Несмотря на то, что после ежедневных обстрелов город напоминал жерло раскаленного вулкана, Мехмет-Али-паша человеком оказался упертым и волевым. Плевать он хотел на жизни гражданских и сопутствующий ущерб. Султан поручил ему стоять насмерть, вот он и стоял.
У Особой бригады банально не было людских ресурсов для генерального штурма, и взять их было неоткуда. К тому же пятитысячный отряд турок продолжал оставаться в Нидине на Дунае, и цесаревичу пришлось выделить силы на его блокировку.
Саперы Скалона понастроили редутов и защитных рвов, но дальше дело не пошло. К тому же, у Ломова и Гаховича вновь начали заканчиваться снаряды и ракеты — никто и предположить не мог, что будет настолько большой расход боеприпасов. Те запасы, что подвезли из Никополя и что накопил Ломов, оказались небезграничны, через двадцать дней нам снова пришлось подтянуть пояса.
Никополь, Плевна, Вид, Кутловицы, множество деревень и безымянных местечек, а теперь и Берковицы буквально опустошили все ресурсы. И если со снарядами было проще, то ракеты мало того, что являлись весьма дорогим развлечением, так их еще и тащить приходилось из России, с самого Николаевского завода. К тому же и НикНик Старший в присланной записке выразил сдержанное раздражение по поводу «излишне расточительного расхода ракет».
Так что на какое-то время все затихло. Стесненная горами, моя Особая бригада просто стояла под стенами крепости и ждала, когда же наконец подойдет подкрепление. Естественно, совсем уж впустую мы время не теряли. Все так же трудились геодезисты и разведчики, а один из агентов, танцующий дервиш под псевдонимом Гончар умудрился выбраться из Берковиц и принести важные вести. Благодаря ему состав и материальное обеспечение вражеского войска прояснилось, но прямо сейчас мы в любом случае никак не могли использовать данные сведения.
Громбчевский неплохо освоился и я отправил его в Сербию, благо до границы было меньше пятидесяти верст. Путь разведчика и его небольшого отряда пролегал по практически непроходимым горным тропам. Он мог попасть в плен, напоровшись на турецкий разъезд, вдобавок рисковал поймать шальную пулю. Два раза ему пришлось вступать в перестрелку, один раз взяться за саблю. Несмотря ни на что, с заданием Бронислав справился блестяще. Сербы в войну вступили лишь на бумаге, реальных шагов они пока не предпринимали. Громбчевский в известной степени сумел скоординировать наши будущие действия, так как привез сербам план кампании, согласованной на самом верху, наследником и НикНиком Старшим. В общем, Бронислав выполнил не только разведывательную миссию, но и дипломатическую, причем куда более важную. Когда он вернулся, я посадил его за оформление всех сведений, а сам направил ходатайство о присвоении ему звания подпоручика — засиделся он в прапорщиках, на мой взгляд. Да и третья Анна ему не помешает, у него после Туркестана была лишь одна сиротливая награда, четвертая степень данного ордена. Тем более, он стал «моим» человеком, а учитывая его многочисленные таланты, таких людей стоило всячески продвигать.
В полк прибыл выздоровевший Седов. С кожаной повязкой через лоб он стал смотреться еще более колоритно. Друзья мигом окрестили его новым прозвищем — Циклоп Викторович, к чему он отнесся весьма благосклонно. Даже мимолетного взгляда на человека со столь героической внешностью хватало, чтобы понять, что с таким связываться не следует. На мой взгляд, теперь он просто идеально соответствовал представлению о том, как должен выглядеть настоящий Бессмертный гусар.
Особая бригада периодически устраивала тренировки по стрельбе, фехтованию и джигитовке. Свободного времени все равно было много, я тратил его на чтение книг и письма друзьям. Часто беседовал и с генералом Белокопытовым. Человеком он оказался интересным, увлекающимся историей и всем, что происходит в мире.
— Ты, наверное, не знал, но Берковица издревле известна своими мастеровыми: гончарами, сапожниками, кожевенниками, медниками и ткачами ковров, — сообщил мне Белокопытов во время очередной партии в шахматы. — В 1869 г. на выставке в Калифе, это Северная Америка, первой наградой были удостоены три изделия из Берковиц: ковер, обработанная дубленая кожа и вязаные шерстяные носки.