Кроме гусар Смерти нас охраняли бравые молодцы лейб-гвардии Преображенского полка под командованием генерал-майора князя Оболенского.
Место для меня нашлось на пароходе Романовых «Звезда», я вновь вошел в свиту цесаревича, а вот гусар разместили на нашем военном трофее «Хилал», который переименовали и ныне он носил имя «Россия». Подобное я посчитал хорошим знаком.
В полдень 7 октября, отслужив молебен, под звуки военного оркестра, наша внушительная флотилия отправилась вверх по Дунаю. Дабы сократить время нахождения в пути, плыть предполагалось до Будапешта, а оставшуюся часть дороги проделать на поезде.
Глава 21
Конгресс проходил в Хофбурге, зимней резиденции Габсбургов, расположенном в так называемом Внутреннем городе — первом и центральном районе Вены. Официальной датой открытия стало 21 октября, хотя львиную часть подготовки провели заранее.
Мероприятие массово освещалось корреспондентами большинства стран мира. Среди них находился и Дмитрий Соколов, получавший немало политических и общественных дивидендов со своего участия, не говоря уж о банальном опыте.
Ожидаемо, на венском конгрессе присутствовали самые влиятельные страны мира. Кроме России и Турции, как непосредственных участников окончившейся войны, сюда прибыли представители Великобритании, Германии, Франции и Италии. Австро-Венгрия выступила встречающей стороной, а в числе приглашенных гостей, от которых мало что зависело, оказались Греция, Персия, Сербия, Румыния и Черногория.
Заседания шли одно за другим, в перерывах публика каталась на лодках по Дунаю, гуляла в театрах, парках и ресторациях. Цесаревич, как и обещал, представил меня собравшимся, но так как в дипломатической работе я пока понимал мало, то мне предписывалось больше наблюдать, анализировать и давать Николаю Романову консультации по военной и разведывательной линиям. Естественно, о том, какова моя истинная роль и как много я дал советов, исходя из знаний о прошлой жизни, никто не догадывался.
Между тем я и также оказавшийся в Вене генерал Фельдман о разведке не забывали. Мы провели несколько качественных вербовок, дав задание офицерам сосредоточиться на военном и промышленном шпионаже. Особо отличился Громбчевский, которому удалось заполучить одного из ведущих инженеров Вайс Манфред Асел ис Феммувек, завода в Будапеште, в просторечие известного, как Чепельский завод. Данный завод считался вторым по значимости в Австрии, он играл важнейшую роль в тяжелой промышленности, обеспечивая армию всеми видами оружия и боеприпасов. То, как Брониславу удалось провернуть подобную операцию, само по себе тянуло на качественный шпионский роман. Впоследствии, когда инженер доказал свою полезность, а передаваемые им сведения котировались чуть ли не на вес золота, я рекомендовал Громбчевского к очередному ордену.
Между тем конгресс продолжался. Основную проблему представляла Англия с ее непомерными запросами и горячим желанием ничего не дать России. Возглавлял англичан премьер-министр лорд Бенджамин Дизраэли. Верхушка бриттов нас не любили, и никогда не полюбят, как бы не думали заядлые англофилы. Но в нынешней истории у России был обладающий нешуточными талантами Николай Романов и министр иностранных дел Игнатьев, чей опыт дипломатической работы трудно переоценить. А еще имелся убойный козырь в виде моей уникальной способности. Правда, тут действовать приходилось с опаской, нельзя воздействовать на человека и заставить его переменить свою прежнюю позицию на сто восемьдесят градусов. Бисмарку я еще в 1875 году, находясь в Берлине, внушил толику симпатии к русским, а австрийского кронпринца Рудольфа и так ни в чем убеждать не приходилось — он буквально смотрел цесаревичу в рот. Главной проблемой стали три влиятельных человека: император Франц-Иосиф, лорд Дизраэли и председатель кабинета министров Франции Жюль Дюфор.
Первый в целом нас поддерживал, но с постоянными оговорками и опасением, как бы Россия чрезмерно не усилилась. Являясь непоколебимым католиком, его сильно волновал вопрос распространения православия на Балканах, чему он всячески противодействовал. В итоге цесаревичу все же удалось подобрать ключики к императору и его министру иностранных дел графу Андраши. Да и я, будучи представленным Франц-Иосифу, использовал свою способность. Кажется, данное действие стало той каплей, которая смогла перевесить нашу чашу весов. Тем более, на конгрессе окончательно закрепился Союз Трех Императоров, который все чаще называли Тройственным Союзом, куда кроме нас и Австро-Венгрии входила Германия. Была достигнута договоренность, что все три страны будут выполнять по отношению друг к другу не только торговые обязательства, но дипломатические и военные.