— Дважды герою больше не наливать.
В какой-то момент Джозефу стало казаться, что он не прав, а они правы. Наверное, семьдесят четыре покойника (нет, семьдесят пять, еще один рядовой в самом первом походе подорвался на минном поле вместе с лошадью) и вправду не такая уж большая цена за великую победу. Но когда Джозеф начинал убеждать себя в том, что это правда, перед его внутренним взором вставали лица. Бист с перебитым хребтом, навеки парализованный, но сияющий искренней неунывающей улыбкой. Наверное, еще не понял, что с ним случилось, думает, простая контузия. Куча горящего хвороста, под которой бешено дергаются ноги Миракла, словно тот едет на мифическом велосипеде. Россыпь жареного мяса, в которую превратился Парт. Мунлайт, мудила предательский, искупивший свое позорное поведение в полной мере и даже с лихвой. Надо потом извиниться перед ним… или не надо… Нет, не надо, незачем сентиментальные сцены разыгрывать, он и так все поймет. Да уже понял, собственно.
— Сэр Слайти, что скажете? — спросил Раскал.
Джозеф снова дернулся, нога снова засвистела, протяжно и непристойно, будто пукнул.
— Прошу прощения, — смущенно сказал Джозеф. — Я не расслышал ваш вопрос.
— Я бы хотел услышать ваши комментарии к стратегическому плану, — сказал Раскал и ткнул указкой себе за спину.
Только теперь Джозеф заметил, что противоположная стена завешена огромной картой, которая вся расчерчена кругами и овалами, символизирующими районы сосредоточения полков, а также стрелками, символизирующими маршруты наступления.
— Херня какая-то, — сказал Джозеф и сразу понял, что так говорить не следовало.
Но было уже поздно, слово не воробей, вылетит — не поймаешь.
— Почему нанозаводы не отмечены на карте? — спросил Джозеф.
— Какие еще нанозаводы? — искренне удивился сэр Раскал. — Ах, эти… А зачем их отмечать?
— Затем, что захват нанозаводов должен стать основной задачей первого этапа операции. Этим мы лишаем противника производственной базы и одновременно многократно усиливаем нашу собственную военную промышленность. Я сомневаюсь, что на это, — Джозеф ткнул железным пальцем в карту на стене, — хватит стратегических запасов. Даже не так, я уверен, что их не хватит. Эльфы — не легкая мишень для бластера, а Чернолесье — не самый простой театр для военных действий. Бойцов нужно особо тренировать, особо отлаживать связь, взаимодействие, логистику…
С каждым словом, произнесенным генералом Слайти, лицо генерала Раскала становилось чуть-чуть более красным. И в конце концов Раскала прорвало.
— Приказ его божественности! — воскликнул он. — Цитирую дословно: войти стройными рядами в поганый мрак богопротивных черных лесов, и удалить гадскую мерзость с многотерпеливого лица любимой нашей планеты. Стройными рядами! Вам ясно, Слайти?
— Ясно, — сказал Слайти. — Теперь мне все ясно. Пойду я отсюда.
Он встал, левое колено ощутимо хрустнуло. Вот будет номер, если железная нога откажет прямо здесь…
— Отставить! — рявкнул Раскал.
В душе Джозефа рухнула невидимая плотина, и стало ему легко и спокойно, словно он не с министром обороны разговаривает, а со своими друзьями в краях удачной охоты. Джозеф улыбнулся и сказал:
— Отставь жопу от хера, мудак. Я семьдесят пять человек угробил, и больше не хочу. Третьего дня я рассуждал так же тупо, как ты сейчас, а позавчера пошел в чернолесный пожар смерти искать, потому что сил больше не было товарищам в глаза глядеть. А если я еще и в это говно, — он указал на карту, — вляпаюсь, мне перед погибшими братьями вообще не оправдаться. Хочешь угробить всю армию — гробь, а свой полк я тебе, долбоебу, не отдам. Стройными рядами, блядь! Иди на хер стройными рядами! С музыкой, блядь!
Джозеф почувствовал, что вот-вот начнется истерика. Сделал над собой неимоверное усилие и вроде успокоился.
— Честь имею, — сказал он напоследок.
Развернулся кругом (хотел четко, как на параде, да нога не позволила) и захромал к выходу. Раскал смотрел ему вслед, и взгляд его был как у змеи.
— Эльфландский синдром, — глубокомысленно произнес он, когда за Слайти захлопнулась дверь. — Кто-нибудь еще желает высказаться?
Желающих не нашлось.
— Сэр Стринг, прошу вас, — распорядился Раскал.
Генерал Стринг встал, почесал седую бороду и сказал:
— В первой части своей речи Слайти, по-моему, дело говорил.
Раскал немного помолчал, затем сказал:
— Все свободны. А вас, Стринг, я попрошу остаться.