— Что от тромбоза — это ежу понятно, — сказал Джозеф. — За что его?
— А это самый веселый анекдот во всем нашем безумии, — улыбнулся Зак. — Андроид, видишь ли, решил ликвидировать его божественность и, до кучи, Самого Дорогого Господина. Потому что, видите ли, подул ветер перемен, и рулит отныне не научное познание, а летающие тарелки и древние нанотехнологии. То ли сам собрался на трон сесть, то ли тебя посадить.
— Меня?! — изумился Джозеф. — А я тут причем? Где я и где нанотехнологии?
— Так это и есть самое веселое, — улыбнулся Зак. — Глубокоуважаемый сэр Байтер ничего не знает про Джона Росса. Ну просто вообще ничего. Правда, весело?
— Это грустно, — покачал головой Джозеф. — Почему в Совете Нации так много дебилов? Может, там запрещенные наркотики распыляют?
— На самом деле это злые инопланетяне шалят, — сказал Зак. — Завидуют нашим успехам и насылают слабоумие на власть имущих. И бэпэ тоже они устроили, и миллион дней изоляции тоже они. Это древнее проклятие, психотропный вирус вымершей гиббонской расы.
— Что, правда? — заинтересовался Джозеф.
— Нет, шутка, — ответил Зак. — Пойду я. А ты можешь уже начинать планы строить. Придешь завтра в генштаб, выйдешь к карте с понтом, перечеркнешь все крест-накрест и скажешь: «Побеждать эльфов мы будем не так. Побеждать эльфов мы будем вот как». Правда, круто?
Джозеф задумался. А когда Зак ушел, Джозеф взял большой лист бумаги и стал набрасывать план грядущей военной кампании.
Зак ушел недалеко, в соседний дом. Там как раз разместился штаб намечающейся революции.
— Здравствуйте, товарищи революционеры! — провозгласил Зак, входя в комнату. Увидел кардинала и поспешно добавил: — А также разрешите засвидетельствовать особое почтение вашей божественности.
— Уже упоролся, — сказал его божественность.
Демонстративно принюхался и вполне натурально поморщился — в комнате повеяло спиртным перегаром.
— Всего-то два глотка! — возмутился Зак. — В первую эпоху, между прочим, перед каждым боем столько выдавали. Это я точно знаю, я в школе по легендам и мифам отличником был.
— Хватит заливать, — сказал ему Герман. — Лучше глазки свои залитые прикрой, а ручонкой кончик носика потрогай.
— Я гляжу, вы тут зря время не теряете, — сказал Зак. — То-то ты так изъясняешься. Ты не расстраивайся, один раз вбит — еще не содомит.
— Отставить, — приказал Рейнблад.
Герман и Зак переглянулись и рассмеялись.
— Клоуны, — констатировал Рейнблад.
— Устав придется переписывать, — сказал Зак. — Слово «отставить» отовсюду исключать.
При слове «отставить» Герман рассмеялся еще раз.
— Ты мне зубы не заговаривай, — потребовал Рейнблад. — Герман дело говорит, закрой глаза и дотянись рукой до носа. Надо разобраться, насколько ты упорот.
Зак закрыл глаза и легко достал до носа сначала одной рукой, затем другой. Затем вытянул вперед обе руки, растопырил пальцы, оторвал от земли одну ногу. Пальцы не дрожали.
— Сойдет, — констатировал Рейнблад. — Но больше не употребляй, пока все не закочится. Ты нам нужен трезвый и здравомыслящий. Как Слайти?
— Нормально, — сказал Зак. — Утрямкал я его.
Кардинала перекосило, как будто случайно сожрал лимон вместо мандарина.
— Ты при его божественности так больше не говори, — посоветовал Герман. — Не любит он это слово.
Надо сказать, что дебильное слово «утрямкал» впервые употребил на прошлой неделе сэр Морис Байтер. Слово оказалось достаточно идиотским, чтобы министры и депутаты стали употреблять его сплошь и рядом, а кардинала это бесило, потому что он был сторонником чистоты человеческого языка. А сегодня это слово бесило его особенно, потому что напоминало о презренном придурке Байтере.
— Виноват, — сказал Зак. — Короче, уговорил я его.
Герман кивнул и сказал:
— Так-то лучше.
— С Иденом связаться пробовал? — поинтересовался Рейнблад.
— Три раза пробовал, связи нет, — ответил Зак. — Помехи.
— Джозефа просил? — спросил Рейнблад.
— Не просил, — покачал головой Зак. — Счел нецелесообразным. Не то у него сейчас настроение, чтобы в Иден звонить. Переживает очень сильно.
— Ничего, переживет, — проворчал Рейнблад. — Раньше надо было переживать. Если на такое решился, надо не переживать, а переть напролом.
— Да понимает он все, — сказал Зак. — Просто очень неожиданно все сложилось. Он привык, что война происходит в орочьих пустошах или в богомерзких эльфийских лесах. К нашим столичным играм Джозеф пока непривычен. Но это пройдет.