— Прошу вас, — сказал сэр Морис и протянул шкатулку Заку. — Там внутри бриллианты и сапфиры. А что это вы на столе разложили?
— Обещанный сюрприз, — сказал Зак. — Одну минуту… Да, действительно, бриллианты и сапфиры. И один дешевенький рубин.
— Это не дешевенький рубин, а дорогущий бриллиант, — поправил его сэр Морис. — Бриллианты розового окраса очень редкие.
— Прошу меня простить, — перебил его Зак. — Эти камни стоят двести тысяч долларов?
— Возможно, даже чуть больше, — сказал сэр Морис. — Считайте это жестом доброй воли.
— Очень хорошо, — кивнул Зак. — Тогда давайте перейдем ко второй части мероприятия. Извольте проследовать к столу.
Сэр Морис проследовал к столу и остановился в ожидании.
— Алекс, начинай, — сказал Зак.
— Рекс-пекс-пекс! — воскликнул Алекс и жестом фокусника сдернул скатерть.
Наступила немая сцена.
— Это что? — спросил сэр Морис, когда обрел дар речи.
— Это инструменты, — объяснил Зак. — Алекс — среди прочего палач, помните, я говорил? Присаживайтесь, сэр Морис, будем обсуждать подробности. В начале разговора вы упоминали неких агентов, которые говорят про меня разные нехорошие вещи. Мне бы хотелось услышать имена, явки…
Пока Зак говорил, сэр Морис продвигался маленькими шажками к книжному шкафу, где на полке стоял большой колокольчик. Зак делал вид, что ничего не замечает, даже чуть-чуть отвернулся. Но когда сэр Морис решил, что пора сделать последний рывок, пол внезапно качнулся, ушел из-под ног спикера и больно ударил в лицо. Хорошо, что ковер мягкий.
— Простонародные приемы здесь неуместны, — подал голос Алекс. — Ты не раба мудохаешь, а спикера Совета Нации.
Надо сказать, что Зак поверг наземь сэра Мориса нехитрым, но очень действенным приемом — нагнулся, ухватил руками за лодыжки и сильно боднул головой в тощий зад. Обычно противник в таких случаях падает на руки и нуждается в добивающем ударе, но сэр Морис оказался нерасторопен и приложился мордой о ковер.
— Экий ты кровожадный, — добавил Алекс, увидев, как из носа спикера хлещет кровь. — Подержи, я кляп вставлю, чтобы не орал.
— С кляпом он не сможет про агентов рассказывать, — заметил Зак.
— Так я потом выну, — сказал Алекс. — Когда будет готов про агентов рассказывать. А пока пусть с кляпом сидит.
— Может, распять его где-нибудь? — предложил Зак. — А то кресло обгадит… Хорошее кресло-то…
— Наплевать, — отмахнулся Алекс. — Интересно, эти камушки действительно двести тысяч стоят?
— А ты его поспрашивай, — сказал Зак. — Но сначала про агентов, это интереснее.
— Не надо меня мучить, — подал голос сэр Морис. — Я все расскажу.
— Какое развлечение срывается, — вздохнул Алекс.
— Потом развлечешься, — пообещал Зак. — Рассказывайте, сэр Морис. Я вас внимательно слушаю.
На следующее утро в Генеральном Штабе Министерства Обороны Человеческой Общины на Барнарде собралось внеочередное совещание. К всеобщему удивлению, на совещание явился Джозеф Слайти. От него ощутимо разило спиртным перегаром, видимо, герой вчера вечером упоролся настолько, что начисто забыл свою безобразную выходку. Генералы предвкушали бесплатное развлечение, и их ожидания оправдались. Но весьма неожиданным образом.
Когда пришло время начинать мероприятие, в зал заседаний вошел Кардинал-Первосвященник Всея Человеческой Общины на Барнарде сэр Герхард Рейнблад. И не просто вошел, а уселся в председательское кресло. Весело оглядел недоумевающие генеральские физиономии и начал говорить:
— Я вас собрал, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Сегодня ночью сэр Ян Раскал скоропостижно скончался. Тромбоз легочной артерии. И еще дом у него сгорел. Не повезло человеку.
— Говорят, над его домом летающая тарелка кружила, — подал голос генерал Стринг.
Кардинал улыбнулся и сказал:
— Слухи обманчивы. Не летающая тарелка, а божий ангел. Знаете, что такое ангел?
Стринг затруднился с ответом.
— То же самое, что демон, только добрый, — подсказал Рейнблад. — Знамение такое. Что будем делать, почтенные сэры? Надо назначать нового главнокомандующего, нехорошо министерству обороны быть без головы в час суровых испытаний. Сэр Сэндмен, вы хотите что-то сказать?
— Хочу, — кивнул генерал Сэндмен. — Не сочтите за дерзость, ваша божественность, но по закону, если я не ошибаюсь…
— Вы как бы намекаете, что я узурпировал чьи-то полномочия? — поинтересовался Рейнблад.