Самый Дорогой Господин схватился за ножны на поясе — пустые. Все правильно, свой ритуальный кортик он сломал, когда из-под развалин выбирался. Эко его тогда проглючило, решил, что боги испытание наслали в форме галлюцинации… Испытание-то они действительно наслали, но, к сожалению, куда менее гуманное, чем поначалу показалось. А кортик потерял. Какой он теперь Великий Вождь без кортика? И от убийц отбиваться нечем. Разве что пресс-папье со стола… Если по башке вломить с размаху — мало не покажется. Экое оно тяжелое…
От двери донеслось деликатное покашливание. Сэр Морис подпрыгнул, развернулся лицом к опасности, принял стойку для боя без оружия, пресс-папье выскользнуло из пальцев и упало на ногу. Великий Вождь заорал, и стал прыгать на одной ноге, как дурак.
— Я принес опиум, ваше величество, — невозмутимо произнес кардинал.
— Принес — давай сюда! — рявкнул сэр Морис. — Чего встал? Больно же!
Боль в ушибленной ноге утихла через минуту. Возникла предательская мысль: а может, принять еще одну половинную дозу, и пусть все катится к бесам и демонам? Но нет! Он не пенис лошадиный, а Великий Вождь! И еще есть некое неясное предчувствие, которое подсказывает, что нынешнее божье предупреждение было последним. И пусть будет так. Морис Трисам еще докажет богам свое величие!
— Может, еще трубочку? — предложил Герка.
— Обойдусь, — решительно заявил сэр Морис. — Пойдем, нас ждут великие дела.
По обочине Нюбейбилонского тракта шел монах. Монах как монах, роста ниже среднего, а телосложение и черты лица под монашеским одеянием не разглядеть. Единственное, что могло привлечь внимание случайного попутчика — что монах заметно прихрамывал, то ли ноги стер, то ли по жизни хромой. Но случайных попутчиков на этой дороге не было — люди и орки предпочитают путешествовать днем, а ночи коротать в придорожных отелях. Куда и зачем бредет монах по ночной дороге — одним богам ведомо. Может, это вовсе и не монах, а беглый орк-полукровка или, скажем, человек-разбойник. Или вообще эльфийский шпион.
Последнее предположение было правдой. Под монашеским балахоном с низко надвинутым капюшоном прятался именно эльфийский шпион. А вернее, диверсант. И не просто диверсант, а сама комиссар Анжела, которую глупые низкорожденные, не разбирающиеся в тонкостях системы управления, принятой в благословенных лесах, называют королевой эльфов.
Если бы кто-нибудь сумел заглянуть под ее балахон, этот кто-нибудь очень удивился бы. Кроме балахона, другой одежды на Анжеле не было, если не считать пояса с кармашками, кобуры с бластером и еще огромных мокасин, в каждый из которых Анжела напихала по две портянки, чтобы с ног не сваливались. Наматывать портянки Анжела не умела, из-за этого ноги были стерты и изранены так, что того и гляди гангрена начнется. К тому же, портянки пришлось снимать с трупов, а эти трупы, пока были живы, не уделяли гигиене должного внимания, к сожалению. Будь Анжела в обычном эмоциональном состоянии, она бы сейчас сильно страдала, но ей было все равно. Слишком она устала, чтобы страдать. Все, на что хватало ее сил — брести вдоль обочины, неторопливо, но размеренно, как мифический зомби, алчущий мозгов.
Когда бог Каэссар открыл люк истребителя, в кабину ворвался слепящий свет и Анжела решила, что пришел конец — полный, бесповоротный и окончательный. Но любимая Гея спасла ее в очередной раз. Глупые низкорожденные не поняли, что происходит, и пока Анжела внутри заливалась слезами, они стояли вокруг и тупо пялились на летающую тарелку, а проникнуть внутрь даже не попытались. За что и поплатились. Глаза Анжелы привыкли к яркому свету, она вылезла наружу и убила всех. Потом она вспомнила, что бог Каэссар советовал ей сохранить жизнь двум-трем монахам, чтобы они оказали ей медицинскую помощь, но было уже поздно. Анжела прислушалась к собственным ощущениям, и решила, что с помощью Геи справится с заданием и без лечения. Ссадины и порезы на ступнях покрылись корочкой запекшей крови и почти не болели, ходить босиком по камням ей больше не придется, а в мокасинах можно ходить хоть по битому стеклу, и будет не больно, это она точно знала, ей много раз рассказывали. Если бы она еще знала, как портянки правильно наматывать…