– Вот тут остановимся на привал! Пока не стемнело – набери хвороста! – идущий впереди подполковник резко машет рукой.
– Так, может, дойдем? Если прыгнули так близко, то наверно немного осталось до дома? – мне не улыбалось ночевать на холодной земле.
– А между тем Сергей дело говорит! – раздается голос, и из-за сосны выходит Михаил Иванович. – Не дело это – ночью в гости являться. Дождемся утра.
Шершавый ствол широкой сосны полностью скрывает могучий торс от наших глаз, среди тусклой зелени тайги форма сливается с окружающей средой. Иваныч выныривает неожиданно, бесшумно как тень, я не слышу ни шагов, ни дыхания.
Финальное видение
– В прятки играешь, Миша? – ухмыляется подполковник.
– Пока вас ждал, ещё и с белками в шахматы успел перекинуться! – отвечает Иваныч.
– Михаил Иванович, а вы ничего не хотите мне сказать? – я освобождаюсь от рюкзаков.
Парашютная сумка сходу ложится под зад опустившегося подполковника, другой парашют Иваныч подгребает себе. Все ясно – мне придется самому себе искать место для пятой точки, так как рюкзаки тоже оказались захваченными. Большая валежина с вывернутыми корнями мало подходит на роль удобного кресла – по мшистому стволу снуют мокрицы и другая живность, торопящаяся найти приют до захода солнца.
– Смотря, что ты хочешь узнать, Саша. Если про грибы, то красные шляпки с белыми точками лучше обходить стороной. Если про ягоды, то сначала покажи нам, а после пробуй. Может про костерок? Так вон там я видел отличную сухостоину! – Иваныч неторопливо копается в рюкзаках, доставая тушенку, хлеб, яйца.
– А продукты-то у вас откуда? Федор же из погреба рюкзаки достал! – я искренне удивляюсь обилию съестных припасов.
– Мы каждый день сидели как на иголках, и у Федора появился определенный ритуал ежедневно обновлять содержимое рюкзаков. Ты об этом хотел спросить?
– Нет, я про то, как вы использовали меня для выучки ребят, – я сглатываю слюну, но все-таки отвожу взгляд от выложенных продуктов.
– Что на голодный желудок воздух сотрясать? Вот принесешь дровишек, тогда и поговорим! – отрезает Иваныч.
Подполковник пожимает плечами, и взгляд карих глаз мечтательно поднимается ввысь. Весь его вид показывает, что он вообще не знает – для чего нужно собирать ветки, для пущего артистизма не хватало ковыряния носком берца в палой листве. Помогать со сбором дров никто, конечно же, не собирается.
Развели дедовщину! Оба берендея застывают в выжидательной позе.
Делать нечего и по скользким иголкам я иду ломать сухостой. Сумерки неторопливо ложатся на деревья, чахлые кусты и клочки хилой травы. Темнеет, словно гигантский киномеханик выключил свет, и теперь он медленно тухнет в полутемном зале тайги. Через пятьдесят метров я вижу, как старая береза накренилась на соседние деревья: вот-вот упадет, сухие ветви устилают землю, гнилые корни застывают над выросшей травой.
Громкий треск нарушает умиротворенность засыпающего королевства. Я ломаю сучья, они возмущенно хрустят в лесной тишине. Набираю целую охапку, чуть не падаю по дороге, пока несу. По пути примечаю несколько больших ветвей – надо бы их притащить на ночь.
Когда возвращаюсь, то вижу, что берендеи сотворили небольшой костерок и разложили пищу на куске ткани. Облупленные яйца поблескивают боками в свете костерка, зеленый лук напоминает стрелы, хлеб выложен ровными кусками в форме башенки. Им бы рестораторами работать, вот только тушенка не открыта.
– А мы тебя ждем! Дай-ка ножик? – спрашивает приподнявшийся на локте Сергей Анатольевич.
– Так у меня его нет, – я сбрасываю охапку чуть поодаль от импровизированного стола.
– Как же без ножа банки-то открыть? – наивно интересуется Иваныч.
– Может об ствол шарахнуть? – я показываю на лежащую валежину, среди мха торчат обломанные сучья.
– Да лучше об голову. Твою! Это же надо – лететь в тайгу и не прихватить ножа! – цокает языком подполковник.
Ясно, опять разыгрывают. Хотят высмеять неумеху городскую, ну что же – правила игры ясны, остается снова окунуть старичков в лужу. Какой же способ мне показывал старый рыбак? Вспомнить бы реалии жизни до Игры…
– Пакетик целлофановый найдется? – я делаю вид, что озадаченно чешу голову.
Станиславский сразу бы сказал: « Не верю!», но тут может и обойдется. Подполковник указывает на скомканный кусок пленки возле рюкзаков:
– Бери, ты наверно хочешь подышать в него, для успокоения? Фильмов американских насмотрелся? Но учти, у нас клея нет!