– Ладноть, олухи, идите сюды, обойму вас, что ли! – Сидорыч скидывает напускную суровость и распахивает объятия. – Вона пузяки-то какие наели, и трех обхватов не хватит.
– Да это у Михайлы, я-то себя в порядке держу! – тут же вкладывает своего побратима Сергей.
– Ага, глянь какую харю наел, всю десантуру объедает на корню, – не остается в долгу Иваныч. – А что про меня – так у хорошего хозяина конь под навесом должен стоять!
После крепких мужских объятий берендеи отправляются в дом. Я двигаюсь следом, но сухая ладонь старика упирается в грудь.
– Я тебя не приглашал, охотник! Подожди на улице, с моими ребятами поиграйся. Коль вы не пускаете оборотней в дом, так и оборотни ответно откажут вам во входе, – и ладонь легко толкает назад.
– Ну, батя! – просящим тоном гудит Иваныч.
– Я никогда не повторяю дважды, бушь возникать – останешься с ним на улице, да брата твово за компанию выгоню и слухать никого не буду. Выбирай, Мишенько! – говорит старик.
Иваныч виновато разводит руками, мол, извини, сам видишь и идет за вошедшим подполковником вовнутрь. За стариком глухо хлопает тяжелая дверь. Я остаюсь наедине с молодыми берендеями.
– Ты и взаправду охотник? – тут же спрашивает меня белобрысый.
– Вроде как да, – вздыхаю я.
– И чё – много берендеев положил? – черноволосый освобождается от сумы.
– Ни одного, – честно признаюсь я. – Пока только перевертни попадались под горячую руку.
– А может, покажешь пару приемов? – белобрысый тоже скидывает парашют.
Знакомая история – покажи пару приемов, чтобы потом против них выработать защиту. Уже было, уже знаем.
– Нет, ребята, вдруг встретимся по разные стороны, а вы мои приемы знать будете. Не, так не пойдет. Вот же блин!
Я еле уворачиваюсь от летящего кулака.
Белобрысый добавляет с другой стороны. Я тоже уклоняюсь. Без блокировки, изгибаясь одним телом.
– Все равно покажешь! – криво усмехается черноволосый, прыгает вперед и неожиданно приседает.
Из-за согнутой спины выпрыгивает белобрысый, словно играя в чехарду, парень перелетает через присевшего берульку и пытается в ударе соединить расставленные ноги. Я резко приседаю, и сапоги клацают каблуками над головой. Слегка дергаю за вытянутые ноги и тут же откатываюсь в сторону.
Рядом с левым боком в землю бьет нога второго бойца, белобрысый же падает спиной на твердую землю. Я кручусь на спине как в брейк-дансе и подсечкой укладываю черноволосого рядом с напарником. Тут же вскакиваю в стойку.
– Круто! – восхищенно говорит поднимающийся черноволосый. – Но мы это знаем, покажи что-нибудь необычное.
Из окна вылетает вращающийся колун и втыкается в землю у ног белобрысого.
– Генка! Володька! Дурь некуда девать? Вона дрова неколотые лежат, чтобы до обеда были в поленницу уложены! – в открытом окне мелькает белая бородка.
– Да там же работы на два дня! Наставник, может мы отдохнем сперва, а то пока гостям костер держали, пока дорогу показывали… Утомились мочи нет! А ещё и шишка ноет нестерпимо, как бы сотрясения мозга не было! – ноет белобрысый Генка.
– Тама у тебя трястись-то нечему, так шо будь покоен! А я сказал до обеда, значит до обеда, когда закончите, тогда обед и поспеет! – морщинистая рука захлопывает окно.
– Поможешь? – с надеждой спрашивает Володька.
– Отчего бы и нет, только я колоть не буду, а укладывать – пожалуйста. Почему не буду? Потому что печку вашу не видел и размеров, соответственно, не знаю. А у вас и рука набита, да и лицо тоже, – я подмигиваю Генке.
– Ох, и шутник, – отвечает белобрысый. – Похоже, что тебе одному никогда не скучно, сам сказал – сам посмеялся. Ладно, и на этом спасибо.
Холм из накиданных чурбаков оставляет желать лучшего, но раз надо, значит надо. Ребята слаженно берутся за дело, я едва успеваю подхватывать брошенные поленья и укладывать в ровные поленницы. Три пота сошло, прежде чем последний чурбан распадается под мощным ударом. Из уложенных поленьев можно сложить небольшой дом – на зиму должно хватить.
– Ребят, как вы тут зимой выживаете? Очень холодно? – я стряхиваю щепки с одежды.
– Так зимой мы в спячку впадаем, до весны храпим, а там уже и лето наступает! – хохмит Генка. – Шутка, нормальные тут зимы, лишь волки порой достают своим воем, спать мешают.
– Ага, и по двору ночами шастают, приходится по носам стучать, чтобы неповадно было, – в тон ему прыскает Володя.
На крыльце возникает ушедшая троица, похоже, что берендеи успели о чем-то договориться. Улыбка на лице подполковника не предвещает ничего хорошего.
– Робята, мы выдвигаемся! Старшим остается Сергей Анатольич. Успели с ним близко познакомиться, так шо методы учебы знаете. Если по возвращению найду вас поломанными, то буду знать, шо это лишь ваша вина! – старик хлопает по мощной спине подполковника.