И Эш протянул мне второй стакан с виски.
– А вампир с алкоголизмом – это, выходит, в пределах нормы? – вздохнув, ответила я.
Но, тем не менее, опустилась в соседнее кресло. Да и стакан взяла.
Эш, настоящий Эш, которого я успела узнать, до сути которого смогла докопаться (пусть это и стоило мне слишком дорого), после моего обращения все чаще проглядывал вот в таких мелочах. «Мой пряничек», нежный, мимолетный поцелуй – все это было важно для меня, и хоть немного мирило с тем, что мне пришлось отдать взамен за свое знание.
Он обещал мне исправиться.
Он клялся, что изменится.
Он говорил, что сможет вернуть того, кто теперь скрывался глубоко внутри него. Того, кем он был до встречи с графиней.
И он действительно работал над этим. Работал, как мог.
Но я понимала, что не стоит ждать всего и сразу.
Люди не в силах измениться за одну ночь, так чего ожидать от вампира, прожившего тысячу лет? Вампира, так старательно прятавшего свою суть, что маска практически стала второй кожей, избавиться от которой можно только разодрав себя в кровь.
Именно поэтому я была терпелива.
И уже привыкла быть ЕГО зефиркой, хотя сейчас от сладости во мне ничего не осталось.
– Вампир с алкоголизмом не так смешон, и, в некотором роде, вызывает уважение. Кстати, завтра начнут приезжать первые немертвые из клана Виктория. Вот уж кому до алкоголизма, как мне до вегетарианства, – насмешливо фыркнул Эш.
И пусть о Виктории он упомянул лишь вскользь, и даже с толикой презрения, но я прекрасно знала, что значат такие вот его фразы.
Его сильно волновало возмущение Ольги, которое неизбежно последует, едва она узнает о моем обращении.
Прошло лишь несколько дней с того момента, как Эш меня убил.
Несколько дней, в которые можно было бы уложить всю мою предыдущую жизнь – такими они были бесконечными.
И такими короткими.
Сейчас казалось, что моя смерть случилась не пару ночей, а пару лет назад, если даже не больше. И хотя до приезда самой графини оставалось еще минимум три (а то и все четыре) недели, Эш заметно нервничал.
Он уже осознавал последствия своего поступка («поступок» – такое простое слово, за которым можно спрятать боль, жестокость и страдания той ночи) и готовился к тому, что будет дальше.
А зная графиню, быть обещало немало.
Никогда она бы не оставила безнаказанным мое обращение.
Никогда бы не позволила нам просто быть вместе.
Никогда не допустила бы нашего счастья.
Еще бы, ведь Эш посмел нарушить ее прямой приказ! Даже несколько приказов, если считать и тот, где он должен был убить меня до конца.
Такое непослушание могло серьезно пошатнуть авторитет Ольги среди клана, а свою власть она упускать не хотела. И уж точно не позволила бы кому-то ее отнять. Она правила достаточно долго, чтобы нажить себе множество врагов, только и ожидавших проявления моментной слабости.
Войне быть, этого уже не изменишь. И теперь только от нас зависело, чем все закончится – победой, обещавшей нам счастье вместе, или же поражением, несшим смерть.
Эш предпочитал действовать на опережение, исключив второй вариант, и здесь я его полностью поддерживала.
Я просто не могла допустить, чтобы графиня, повинная в столь огромном количестве злодеяний, продолжала спокойно управлять своим кланом.
Продолжала жить, как ни в чем не бывало, в то время, как Роксана и многие сотни других ее жертв были мертвы.
Продолжала порождать все новую и новую жестокость, вновь и вновь забирая невинные души. Править, когда в крови простых людей запачканы не только ее руки, но и вся она, по самую шею.
Остановить ее как можно скорее было куда важнее всего остального.
Важнее меня и моей обиды на Эша.
Важнее наших с ним взаимоотношений, слишком сложных, запутанных и неоднозначных, представлявших собой клубок из любви, боли, счастья и тоски.
Мне нужно было время, чтобы хоть как-то смириться со своей новой нежизнью.
Но времени не имелось.