— Ты не знаешь ее и представить себе не можешь, какой она необыкновенный человек! Встав во главе освободительного войска, она не приняла ни одного неверного решения. Помощь придет к нам в самый нужный момент. Явится с неба! — произнес Эмхеб, взволнованный до слез.
Яхмес, сын Абаны, решил, что градоправитель бредит. Что там ни говори, Кусы сдать придется.
— Что ж, воодушевим наших воинов какой-нибудь сказкой, а то они совсем приуныли. Придумаем вместе весть поправдоподобнее.
Как только они вышли из шатра градоправителя, то оба посмотрели вверх, заслышав хлопанье крыльев: к ним с небес опускался голубь.
— Плутишка! Вот радость-то! — воскликнул Эмхеб. — Скорее, лети к нам!
Лучший из ручных голубей осторожно сел к нему на плечо. К правой лапке был привязан кусочек папируса, туго свернутый, скрепленный царской печатью.
Послание оказалось необычайно кратким: «Держитесь! Мы спешим к вам на помощь».
Гиксосы собрались на военный совет в храме Сета. Правитель Апопи пришел последним. При его появлении военачальники и чиновники застыли в нижайшем поклоне. Ниже всех поклонился Хамуди. Ко всеобщему изумлению, присланное повелителем снадобье мгновенно его исцелило. Вместо того чтобы отравить казначея, Апопи спас ему жизнь — должно быть, действительно дорожил верным слугой.
В темно-коричневом одеянии правитель выглядел особенно грузным и безобразным. Его слишком пристальный взгляд означал одно: смертный приговор приближенному. Все знали это и боялись поднять глаза.
Однако Апопи выслушал доклад распорядителя государственной казны спокойно, ни на кого не глядя.
Богатства Авариса умножались с каждым днем. Не поступила пока что дань из Анатолии, но беда невелика. Флотоводец Яннас во главе мощной армии вот-вот подавит мятеж, последний бунт против несокрушимой власти гиксосов.
— Мы получили послание от правителя Нубии Неджеха. Его доставили нам, как обычно, — Хамуди, естественно, не стал распространяться о секретных способах сообщения с дальними союзниками Апопи. — Он выражает тебе, владыка, нижайшее почтение, благодарит за оказанные ему благодеяния и спешит уверить в том, что Нубия процветает в мире и благоденствии. Все племена ему покорны, урожай обилен, золото, как всегда, исправно поступит в твою казну.
Правитель соизволил милостиво улыбнуться. По-видимому, известие от преданного союзника привело его в хорошее расположение духа. Один из чиновников, ободренный этим, решился задать вопрос, беспокоивший всех присутствующих.
— Владыка, когда же мы, наконец, уничтожим мятежные Кусы? Их существование — позор для непобедимых гиксосов!
Апопи грозно нахмурился:
— Разве тебе, дураку, не ясно, что, если бы не моя доброта, от Кус давно бы не осталось камня на камне? Ничтожные приспешники Яххотеп недолго продержатся. Горстка уцелевших вскоре сбежит в Фивы. Преследуя их, мы доберемся до главного оплота мятежников и сожжем его дотла.
— А вдруг, владыка, царица Яххотеп пришлет им подкрепление? Ты не боишься, что тогда нам с ними не справиться?
В глазах Апопи полыхнула ярость.
— Правителю гиксосов страх незнаком. Яххотеп — всего лишь жалкая умалишенная. Я буду пытать ее и казню в острастку всем, кто вздумает подражать ей.
От соглядатая Апопи, оставшегося не узнанным среди приближенных Яххотеп, не поступало тревожных вестей. Немногочисленные защитники Кус не дождутся от царицы помощи.
— Позволю себе напомнить присутствующим, — подал голос Хамуди, — что Кусы расположены вдали от караванных путей. С торговцев по-прежнему взимает дань Гермополь. Мятежникам не достается ничего. Зачем нам Кусы? Пускай себе гниют!
Правитель поднялся, давая понять, что совет окончен. Он с раздражением кивнул в сторону дерзкого чиновника, посмевшего усомниться в его всемогуществе. Хамуди сразу понял: глупца следует уничтожить. Толстяк, должно быть, недолго продержится в лабиринте. Тем забавнее будет правителю смотреть, как его съедят.
За время пребывания в храме Сета ноги Апопи чудовищно отекли. Он с удовольствием взгромоздился на роскошные носилки, служившие прежде фараонам Среднего царства.
Прибыв во дворец, Апопи уединился в потайных покоях в самом центре дворца, бережно достал волшебную фаянсовую флягу с изображением карты Египта.
Дотронулся указательным пальцем до иероглифов, обозначавших Аварис, Мемфис, Гермополь. Они вспыхнули, излучая красноватое свечение.
Магия действовала. Апопи вздохнул с облегчением.
Прикоснулся к надписи: «Элефантина». Снова вспышка красного света. Затем свет погас и появились странные знаки: широко раскрытый глаз, готовая к броску кобра, коршун, нацеливший на добычу острый клюв, и голова шакала.