— Я в точности исполнил все, как ты сказал. Горожане собрались на площади и ждут обещанного праздника.
Антреб водрузил на голову черный шлем.
— Молодец, Иосиф! Продолжай в том же духе, спасай свою шкуру!
— А как же мои родные? Хоть их-то вы пощадите?
— Пока не знаю. Если не слишком устанем к вечеру, займемся и твоей родней.
Антреб с трудом разыскал своих воинов и с еще большим трудом растолкал. Почти все они были пьяны в дым.
Когда они миновали пальмовую рощу и увидели площадь, запруженную народом, то радостно загомонили, предвкушая потеху.
Мужчины, женщины, дети, старики при виде их испугались и тесно прижались друг к другу.
— У меня есть для вас хорошая новость. Есть и плохая, — гнусный Антреб теперь пребывал в отличном расположении духа. — Начну с плохой: нам известно, что все вы подлые предатели. И ваш градоначальник не лучше.
Гиксос схватил Иосифа за плечо и грубо толкнул к толпе приговоренных. — Хорошая новость: по приказу правителя Апопи все предатели понесут справедливое наказание. Больше вы не сможете нам вредить! Перед смертью всех вас подвергнут пыткам, чтобы вы покаялись в содеянном и признались в злоумышлении против владыки гиксосов. Наиболее сговорчивых ждет награда: их быстро прикончат. Самым закоренелым злодеям предстоят длительные мучения.
Палачи вооружились деревянными дубинками с металлическими наконечниками. Лучшего средства развязать язык самым молчаливым не придумаешь.
Из толпы обреченных выступил вперед какой-то человек:
— Эй, гиксос, а тебе не кажется, что ты подлый убийца и разбойник?
От неожиданности Антреб на некоторое время лишился дара речи.
— А ты, зачинщик смуты, наверное, местный жрец, так?
— Я не жрец. Я враг насилия и жестокости. Долой царство тьмы!
Атреб обернулся к своим воинам:
— Ну, что я говорил? Все они опасные бунтовщики. Дерзкого болтуна я награжу по-царски. Поджарьте-ка его на медленном огне!
— Поверить не могу!
Антреб вновь поразился непосредственности и развязности странного поселянина.
— Придется поверить, любезный!
— Я не о том. Меня поразило совпадение. Я тоже как раз подумал, что хорошо бы тебя поджарить!
Антреб в третий раз застыл, потрясенный немыслимой наглостью. Замешательство его и погубило. Усач подкатился ему под ноги, повалил, затем мгновенно вскочил, приподнял врага и метнул его оземь так, что тот сломал шею. Этот прием Усач усвоил, разглядывая настенные росписи в Бени Хасане.
Египетские лучники во мгновение ока перебили всех палачей. Ни одному не удалось спастись. Яххотеп предупредила воинов, что не зазорно стрелять в спину таким выродкам. Мучители и трусы заслужили самой позорной смерти.
Антреб не шевелился, его глаза остекленели.
— Проклятье! — возмутился Усач. — Какая же хрупкая шейка у этой сволочи!
— Опять ты полез вперед, забыв об опасности! — ворчал Афганец. — Они запросто могли тебя убить!
— Не убили бы, ты же рядом! Уж очень мне хотелось попробовать в бою тот новый прием.
Жители Фаюма со слезами на глазах благодарили избавителей.
— Приглашаю всех на пир, — объявил Иосиф. — У нас нынче отличный урожай. К тому же нам привезли немало фруктов и дичи из северных номов. Поверьте, я угощу вас на славу!
Весь Фаюм превратился в огромный пиршественный зал под открытым небом. Жители праздновали долгожданное освобождение от гиксосов всю ночь. Мясо, потушенное с душистыми травами, удалось как никогда.
Повсюду радостно славили фараона Камоса. Казалось, царство Маат, Истины и Закона, восстановлено. Супруга бога принесла благодарственные жертвы богу Амону, покровителю Фив, и фараонам древности. Лишь потом она присоединилась к пирующим.
Внезапно Яххотеп почувствовала незримое присутствие бога. Сначала нежное легкое прикосновение, затем ласковая прохладная волна обняла ее и наполнила дивным ощущением успокоения и любви. Сомнений не было, это пришел ее муж Секненра. Он тоже радовался, что еще один ном удалось вырвать из когтей Апопи. Впервые ушедший фараон дал о себе знать столь явственно, передавая царице часть своей силы перед грядущими испытаниями.
— Почему ты ничего не ешь, матушка?
— Я думаю о предстоящих сражениях.
— Я тоже не могу отвлечься от забот и мрачных предчувствий, — признался Камос. — Мне невесело.
Мать и сын удалились в царский шатер и углубились в изучение объемной карты управителя царского дома Кариса.
Немалый путь пройден с той давней поры, когда юная Яххотеп возглавила восставших! Тогда лишь Фивы были свободны, да и то все сомневались: надолго ли? За это время они отвоевали множество номов, освободили множество городов. Но сколько еще трудностей, страданий и препятствий им предстоит одолеть, прежде чем Египет окончательно избавится от угнетателей!