Не когда твое прошлое покрыто таким же количеством крови, как у неё.
Единственный путь был вперёд. Во тьму. В хаос.
Она вышла из северного крыла на ночной воздух и прошлась по территории, рискуя наткнуться на гвардейца, который мог обнаружить её, донести и притащить к Эзоду на допрос. Она бы прямо здесь вырвала ему искусственные глаза из головы.
Она была слишком взбешена и расстроена, чтобы отдыхать, но ноги и разум были не в ладах между собой.
Ей хотелось свернуться калачиком в объятиях Роуэн, как в ту первую ночь, когда Роуэн нашла её, и плакать до тех пор, пока не иссякнут силы, а она не превратится в пустую оболочку. Но Роуэн ушла в путешествие, которое вполне могло закончиться её смертью. Эйла не знала, увидит ли её когда-нибудь снова.
Эйле хотелось лечь и никогда больше не вставать.
Ей хотелось послушать колыбельную матери. Но её не было слышно.
Ей захотелось посидеть одной в музыкальном салоне.
Вместо этого она оказалась у двери в спальню Крайер.
15
Крайер лежала в постели, остро осознавая, что королева Джунн находится в своей комнате всего в четырёх коридорах и двух лестничных пролетах от неё. Она не могла выкинуть из головы звуки стонов, тяжёлого дыхания, даже когда читала и перечитывала письмо Рози, которое ждало её в комнате, когда она вернулась. Она снова взяла его.
Вниманию леди Крайер из дома Эзода:
Отвечу на первый из ваших вопросов – нет, я не слышал ни слова об исчезновении Советницы Рейки. Но позвольте поздравить вас и вашего жениха с новым местом скира Кинока в Красном Совете! Он будет прекрасным помощником правителю, вашему отцу, и уверена, что для вас это должно быть большой честью.
Я никогда не скромничала в поддержке и оценке вашего жениха. Скир Кинок много сделал для меня и Фоера! Надеюсь, вы не сочтёте слишком опрометчивым с моей стороны, что мы более чем готовы снова помочь скиру Киноку в его исследованиях, если возникнет такая необходимость.
И даже без этого мы знаем, что должны благодарить Кинока за саму нашу жизнь. Если бы он не предупредил нас о бунте людей, назревающем на юге, так близко от нашего поместья, мы не были бы сейчас в безопасности – мы двое, а также Советники Лаон и Шаста. Мы все благодарны и считаем себя самыми преданными сторонниками скира Кинока!
Посылаю вам немного Паслёна в знак своей “привязанности" – благодаря ему я неделями не прикасаюсь к сердечнику! – и надеюсь вскоре снова получить от вас весточку.
С уважением,
Рози из дома Эмиэля
Крайер сглотнула.
Королева Джунн говорила: Кинок – это проблема и опасность. Он и так силён и с каждым днём становится ещё сильнее.
Королева Джунн. Рассказать ей об этом? Зелёное перо по-прежнему у Крайер, но... внутри всё сжалось. Совершенно не было желания снова идти к покоям королевы. Не после тех... звуков, которые она подслушала всего час или два назад. Эти звуки не выходили у неё из головы. Не стоны советника, а низкие, хриплые звуки Джунн, обрывки слов. Крайер почувствовала тепло во всём теле, кожу покалывало, ощущение почти как укол голода внизу живота, будто она давно не принимала сердечник, но также и нет. Она этого не понимает и не хочет понимать. Нет, пока лучше держаться подальше от покоев королевы.
Но, боги, что с Рейкой? Она пропала несколько недель назад, и от неё до сих пор ни слуху, ни духу. А теперь и Рози утверждает, что ничего не знает. Крайер хотела сохранять надежду, что, возможно, Рейка по каким-то причинам залегла на дно; возможно, она скрывается по собственной воле и не хочет, чтобы её нашли – но разум не соглашался и придумывал сценарии наихудшего развития событий. Рейка была Красным Советником, влиятельной политической фигурой. Вместе с должностью появились и враги. Крайер очень надеялась, что Рози что-нибудь узнает. Что угодно.
В конце концов, Рози гостила в поместье Фоера, которое находится всего в нескольких лигах от деревни Элдерелл – последнего места, где Рейку видели живой.
Но Рози ничего не знает. Казалось, её вообще не волнует исчезновение Рейки. Крайер в десятый раз, стиснув зубы, перечитала письмо. Кинок это, Кинок то… И – Паслён? К письму прилагался крошечный бумажный пакетик, наполненный незнакомым порошком. По текстуре он напоминал пыль камня-сердечника, но вместо красного был глубокого обсидианово-чёрного цвета.
Благодаря ему я неделями не прикасаюсь к сердечнику!
Но что это?
Размышления Крайер прервались звуком, настолько слабым, что она сначала подумала, не почудилось ли ей. Но затем он повторился: звук чьего-то мягкого дыхания прямо за дверью в спальню, за которым последовал робкий стук костяшек пальцев по дереву.
Она выпрямилась.
Больше так никто не стучит.
Она вылезла из постели, чувствуя холод каменных плит босыми ногами, засунула под кровать крошечный пакетик с тёмной пылью и открыла дверь. И да, там стояла Эйла – тёмная фигура в свете настенных бра. Её глаза были странно широко раскрыты, тело ещё более напряжённым, чем обычно. Её губы вытянулись в тонкую линию.
Не говоря ни слова, Крайер отошла назад и пропустила её внутрь, тихо закрыв за собой дверь.
– Ты хочешь мне что-то сказать? – спросила она после долгой паузы, в течение которой Эйла просто стояла молча и неподвижно. – Или тебе от меня что-то нужно? Тебя прислал отец? – она склонила голову набок. – Что-то случилось?
– Нет, – ответила Эйла деревянным голосом. – Ничего не случилось.
"Врёт," – подумала Крайер.
Эйлу что-то тревожило. Она это прекрасно понимала. Эйла отвела взгляд, и Крайер из уважения сделала то же самое.
Она снова присела на край кровати и уставилась на тлеющую золу в очаге, где прыгали и гасли искры.
– Вы не дышите, – наконец сказала Эйла.
Крайер подняла голову. Эйла стояла на расстоянии вытянутой руки. Угасающий свет камина согревал кожу, освещая все места, которые обычно оставались в тени: впадины на щеках и ключицах, темноту в карих глазах.
– Ты права, – согласилась Крайер. – Иногда я забываю.
Эйла почему-то сжала челюсти. Крайер старалась не смотреть слишком долго, но это был редкий момент, когда она смотрела на Эйлу, а та не обращала на неё внимания – не наблюдала за ней настороженно. Сейчас Эйла выглядела особенно маленькой: руки в карманах красных форменных брюк, рубашка расстёгнута и свободно облегает фигуру, на шее поблескивает золото, почти скрытое под воротником и ниспадающими тёмными волосами – Рукотворная вещь.
Внезапно в её голове всплыли звуки – те самые, которые она слышала сегодня вечером из-за двери королевы Джунн: стоны, мягкие и сладкие, перемежались вздохами. От этого воспоминания Крайер вздрогнула, внутри разлилось тепло.
– Зачем ты пришла сюда? – тихо спросила она.
– Я... не могу уснуть, – сказала Эйла, а затем поджала губы, будто вообще ничего не собиралась говорить.
Крайер кивнула:
– Этот недуг мне знаком.
– Правда? – в голосе Эйлы не слышалось любопытства. Её голос звучал сердито. И измученно.
Крайер это отметила.
– Да. Мне удаётся заснуть всего одну ночь из десяти.
Мгновение никто из них не произносил ни слова. Крайер поняла, что это такой редкий вид общения: они вместе, но всё происходит случайно. Как в тот вечер у заводи. Ни учителей, ни заданий, ни предстоящего ужина. Крайер уже приняла ванну перед сном. Эйлы не должна была появляться ещё несколько часов. До рассвета можно заниматься чем угодно. Можно сходить в музыкальный салон или библиотеку. Можно пробраться на кухню, и Эйла могла бы полакомиться любимым хлебом, с запечёнными внутри орехами и фруктами. Можно пойти в сад, чтобы посмотреть на ночные цветы, распускающиеся в лунном свете, подняться на крышу и посмотреть на звезды, или даже дойти до самого утёса и посмотреть, как волны разбиваются о чёрные скалы.
Крайер посмотрела на Эйлу. Тени под её глазами. В ней было что-то ужасное, когтистое, злое, испуганное и печальное. Она не знала, откуда ей это известно. Правда об Эйле и её боль подобны песне, которая разлита в воздухе, даже если не знать слов. Это был гул, низкий, хриплый и полный печали.
– Подойди ко мне, – сказала Крайер. – Тебе нужно спать больше, чем мне, а моя кровать мягче, чем что-либо в комнатах для прислуги, – она похлопала по кровати рядом с собой.
– Я... я в порядке. Я вообще не должна была сюда приходить, – сказала Эйла.
Она говорит, что не должна здесь находиться... а сама не двигается с места, чтобы уйти.
Опять врёт. Хоть и правдоподобнее, чем в прошлый раз.
– Останься. Здесь полно места, – Крайер не была уверена, откуда взялись эти слова; она знала только, что что-то овладело ею, заставляло вести себя с этим человеком иначе, чем с другими. Она только припоминала, как много дней назад Эйла дразняще нырнула в заводь и одинокая капля воды жемчужиной блестела на её нижней губе.
При воспоминании о Джунн и её человеке-советнике Крайер приходило на ум только одно: Эйла.
– Тебе нужно поспать, – сказала она, потому что это было правдой. – Мне как леди нужно, чтобы моя служанка была здорова и полна сил.
Медленно, почти нерешительно Эйла обошла кровать с другой стороны. Она долго стояла и просто дышала. Крайер тоже не шевелилась. А потом кровать прогнулась под весом Эйлы.
– Спасибо, – прошептала она.
Её голос дрогнул, и Крайер почувствовала это дрожание всем телом.
Кровать была большой, и между ними было много места, но казалось, что места вообще очень мало. Стоит Крайер протянуть руку – и она коснётся изгиба лопатки Эйлы кончиками пальцев.
Даже при свете камина и луны было темно.
– Что ты делаешь, когда не можешь заснуть? – тихо спросила Крайер.
– Когда я была маленькой, – прошептала Эйла, – мне пела мама.