Никто из них ничего не сказал, они просто пили и подливали себе в бокалы еще.
Праздник закончился в полночь, и Эви сменила на кухне Энни, которая заснула на одном из кресел, потому что на другом, по своему обыкновению, спали Изюм и Ягодка. Она, как всегда, заставляла себя проснуться, когда медсестры приходили за мясным бульоном или за любимым блюдом для тех из новых пациентов, которые просыпались от осознания того, что они живы и им стало лучше, или же для тех, кто заказывал еду, которую готовила их мама, иногда только чтобы ощутить ее запах перед смертью.
В четыре часа утра она снова из-за чего-то проснулась. Это был выстрел? Она выпрямилась в кресле и осмотрелась. Или это хлопнула дверь? Она услышала голос, а потом топот бегущих ног, но ведь никому никогда не дозволялось бегать. Матрона пропустила бы их через мясорубку. Она вся напряглась, а собаки завертелись и залаяли в своем кресле. Шаги прозвучали уже на лестнице, а потом послышался голос, кричавший:
– Эви, мистер Харви, миссис Мур, миссис Грин, скорее, скорее!
Это был Кен, дежурный, который вытащил короткую спичку и которому пришлось всю ночь стоять за стойкой в главном зале. За его криками она услышала голос сестры Ньюсом, который произнес:
– Нам нужны шланги.
Эви вылетела из кухни и побежала по коридору навстречу запыхавшемуся Кену, который стоял на лестнице.
– Шланги?
– Да, это дерево, какая-то сволочь взорвала его.
Он уже отвернулся от нее и с громким топотом зашагал вверх по лестнице. Эви пошла за ним, ее чепчик съехал набок:
– Какое дерево?
Кен ворвался в главный зал, где уже начали толпиться пациенты. Они прорвались к двойным дверям, распахнутым настежь, и увидели за шатром огромное пламя, языки которого взмывали в небо и колыхались на ветру. Гарри, Рон и еще несколько человек тащили шланги старого Стэна с заднего двора, и Гарри кричал кому-то, кто остался там:
– Включайте воду!
Эви слышала рев пламени и треск кедровых веток, пока стояла на ступеньках рядом с Матроной. Она была в одной ночной рубашке, ее волосы были убраны в сетку, а рука прислонена ко рту. Вдруг послышался резкий звук, как будто загорелось еще что-то, и теперь уже Эви сама побежала вниз, а за ней и Вероника – гравий скрипел под их ногами, а когда они обогнули шатер, звук стал громче. Они добежали до Гарри и стали помогать ему со шлангом, подтаскивая его ближе к дереву, которое уже лежало на земле, почерневшее, пламенеющее, раскинув ветви в стороны.
– Сволочь, сволочь! – кричал Гарри, пытаясь управиться со шлангом, который сопротивлялся, как живой. Мужчины мрачно застыли, направив струи воды на пламя, пока Рон поливал шатер, чтобы он тоже не занялся. Огня было много, а ветер уносил его еще дальше.
– Кто это сделал? – закричала Эви, которая стояла за спинами мужчин и удерживала шланг промокшими руками. – Кто вообще мог такое сделать?
Гарри посмотрел себе через плечо, в сторону конюшен.
– Где, черт бы ее побрал, эта женщина? – Потом ему пришлось повернуться обратно, потому что шланг извернулся так, будто готов был выпрыгнуть из рук Эви. Она снова крепко его схватила, и теперь ее юбка была насквозь мокрой, но пламя обдавало их жаром.
– Где кто? – прокричала она в ответ.
– Милли, она была в гараже. Я крикнул ей и кому-то, с кем она там была, чтобы они достали третий шланг. К черту! – он крикнул молодому Кеву: – Сходи возьми шланг из гаража, ради всего святого! Попроси Милли тебе помочь, и парня с ней. Нам нужен еще один, чтобы помочь Кену с шатром. А он нам точно нужен будет завтра, ставлю свой последний доллар!
Остальные вооружились ведрами и стали поливать шатер, пока Кев побежал в гараж.
К рассвету кедр превратился в тлеющую развалину. Никто не сказал о том, что он выглядел как огромное мертвое тело, но Эви подозревала, что многие об этом подумали. Они с Гарри встали рядом с ним, вместе с Грейс, Вероникой и Ричардом. Сказать было нечего – образ мира и покоя, который поддерживал столь многих, лежал у их ног, полностью уничтоженный. Эви сказала:
– Благослови его сердце. Он оставался сильным всю войну, – но слезы уже накатывались ей на глаза.
Как-то им удалось проработать целый день как обычно, обед был приготовлен, подан и убран, приехал очередной конвой, белье развесили на веревках, и только во второй половине дня на кухню пришла Полли.
– Милли не пришла на свою смену. Старый Стэн сказал, что она не явилась на точку сбора. Я не удивлюсь, если она решила просто расслабиться – война же окончена. Кев не нашел ее и в гараже ночью, так что, я полагаю, она просто уехала домой, ленивая корова.