Она протянула руку к Марту, он схватил ее и поцеловал, а его глаза уже туманились от усталости. Эви сказала:
– Мисис Мур, нужно, чтобы его мама спустилась сюда из детской комнаты. Она так отлично справляется, Март! Сейчас там только Джеймс, Пенни уехала вместе с леди Маргарет.
Миссис Мур снова похлопала обоих по спинам и ушла, а две девочки-посудомойки скрылись в своем углу. Как только это произошло, в кухонную дверь в сопровождении Энни вошла Грейс. Джек выпустил из объятий Эви и выпрямился. Он увидел, какой она стала. Она была в своей униформе медсестры, и ее волосы в низком пучке скрывали Агату.
– Что же, красавица. Я ожидал от тебя более добрых вестей. – Его голос был холоден. – Получается, это будет последний раз, потому что я так не могу.
Эви переводила взгляд с одного на другую, потом посмотрела на Марта, который приподнял брови от удивления. Сначала она решила взять Джека под руку, но потом пошла к плите, чтобы снять жарившуюся курицу, которую миссис Мур оставила на огне.
– Не будьте такими чертовыми идиотами, вы двое. – Она переложила курицу в несколько блюд для запекания и посмотрела на часы, потому что пациентов все еще нужно было кормить, а ожидались еще и новые. Пар поднимался к ее лицу, пока она покрывала курицу соусом, предельно сосредоточенно, но не переставая говорить: – Позволь мне объяснить тебе в тех выражениях, которые ты способен понять, Джек. Грейс беспокоится о том, как будет выглядеть Агата и ее шрамы в холодном свете нового мира, и опасается, что такой безупречный мужчина, как ты, может счесть ее отвратительной.
Эви выпрямилась и указала на блюда для запекания с обжаренной курицей и сырые куски, которые еще лежали рядом с ними.
– Вот что отвратительно – обед, который еще только предстоит приготовить, да еще и без вина, потому что Ублюдок вычистил все погреба; отсутствие уха не отвратительно. Так, Энни, раз ты вернулась, то забери эту здоровенную дубину по имени Март в зал для прислуги и займи его чем-нибудь, пока не придет его мать, а потом возвращайся. Нам все-таки надо приготовить обед. Джек, ты возьми хозяйку Агаты с собой в гараж и проведайте там Тима и маму, но прежде чем вернуться сюда, разберись с этой женщиной. – Она бросила обвалянную в муке курицу в сотейник, повернулась ко всем спиной и продолжила готовку. Ее сердце готово было вырваться из груди – скоро все они будут дома. Только потом она поняла, что не спросила про Саймона. Она перевернула курицу. Ну конечно, не спросила. Они с Роджером были в лагере для военнопленных, так что с чего бы им приехать вместе?
Только два дня спустя, когда Эви стояла у кедра и трогала его за низенькие ветви, приговаривая, что он обязательно должен не погибнуть и принести всем большую удачу, она увидела, как такси Теда тарахтит по подъездной дорожке. Машина остановилась у ступенек портика. Дверь открылась, и из машины выбрался он, Саймон, в серо-синем пальто, которое выдавали всем освобожденным пленным, и его рыжие волосы сверкали на солнце, пока Тед доставал из багажника его новенький вещмешок. Саймон выглядел старше, но не таким осунувшимся, как Джек, и на нем не было шрамов, хотя откуда им было взяться? Он был денщиком, и его защищала от опасности колючая проволока, тогда как остальные вернулись и сражались.
Она стояла и не могла пошевелиться. Саймон был здесь, и она так долго этого ждала, и теперь она не могла в это поверить. Да, все так и было. Но она просто не могла поверить, что он здесь.
– Эви, – его голос не изменился.
И вот она уже бежала по свежей земле, по гравию, прямо в его объятия, и это были те же самые объятия и те же самые губы, и глаза были такими же голубыми. Это она изменилась, это у нее в голове что-то перевернулось.
Он поднял ее и закружил. Он возмужал, стал крупнее. Истерли Холл принимал заключенных лагерей, которые были похожи на скелеты и страшно болели после нескольких лет ужасного обращения, у некоторых не было рук и ног. Но он был сильным и все еще очень привлекательным. Она сказала ему, не отрываясь от его губ:
– Ты должен увидеться со своей мамой и с папой тоже. Я возьму отгул.
– Я уже их видел, мы сначала заехали к ним, – он опустил ее. – Ты же не обижена, верно?
Она завертела головой, держа его лицо в своих руках и целуя в губы.
– Конечно, не обижена.
Но она была обижена.
Роджер вышел из машины с другой стороны и обошел ее, пальто ему было явно велико. Он выглядел очень худым и явно нездоровым и остановился, чтобы опереться о крыло автомобиля, когда Тед доставал его вещмешок. Его мешок тоже был не особенно пузатым, но что могло остаться у человека после нескольких лет заточения? Тед уже залезал обратно.