– О нет, это вряд ли, – послышалось со всех сторон.
На следующий день такси за капитаном Нивом прибыло к дверям за час до обеда, ярким сияющим утром, когда небо такое голубое, что птицам хочется петь. Мистер Харви спустил его портмоне вниз по лестнице, как он делал для всех отбывающих, несмотря на звание. Эви проводила Джона Нива до такси. Он поцеловал ее руку, потом улыбнулся и распахнул перед ней объятия. Она обняла его.
– Будь осторожен, будь удачлив.
Он произнес:
– До этого момента – я был. Одно пребывание здесь стало чем-то, что полностью изменило мою жизнь. Когда я думаю о всех тех людях, что я здесь встретил, – особенно о тебе, Эви, – я понимаю, насколько много это для меня значит. Верь, что твоим мужчинам не угрожает опасность, Эви Форбс. Верь в это, пока не услышишь обратное, и не оставляй свои мечты об отеле. Впрочем, возникнет проблема – твои гости не захотят уезжать и оставаться без твоей доброты и твоей готовки.
Матрона вышла к ним, шумно ступая по гравию. Они пожали руки. Капитан Нив раскрыл объятия и перед ней. Она встала в полный рост и вся подобралась. Это выглядело впечатляюще.
– Этого вполне достаточно, молодой человек, – сказала она.
Капитан Нив засмеялся и не прекращал смеяться, когда бросал свою обязательную для капитана трость на заднее сиденье такси и погружался в него вслед за ней. Они махали ему вслед, пока такси с ревом выезжало по подъездной дороге. Матрона крикнула:
– Будь осторожен, молодой Джон. Ты просто будь осторожен. Я не хочу, чтобы наша работа обратилась в прах, – по ее лицу бежали слезы.
Не глядя на Эви, она сказала ей:
– Ты не будешь ничего говорить, поняла меня? Ты не будешь ничего мне говорить. – С этими словами она приложила ладони к лицу, выпрямила плечи и направилась обратно внутрь.
Эви еще раз помахала, и тут увидела Нормана, мальчика-почтальона из Истона, который ехал на велосипеде, опустив голову, по дороге к их дому. Он проехал мимо такси, которое остановилось. Она увидела, как Джон высовывается из окна и наблюдает, как мальчик подает назад. Норман со всей силой жал на педали, пытаясь набрать скорость на гравии. Эви услышала, как он тяжело дышит, когда он подъехал ближе. Он затормозил и остановился, глядя на Эви через плечо, что он делал в последнее время почти всегда, говоря, что не может больше смотреть людям в глаза.
Он полез в свою кожаную сумку.
– Вот, Эви, передай эту штуку леди Веронике, – он облизал грифель своего карандаша и сунул ей телеграмму. Она расписалась за нее. Он пихнул бланк в сумку, развернул свой велосипед и покрутил педали, уезжая прочь. Джон Нив выбрался из машины и на этот раз жестом попросил мальчика остановиться.
Норман остановился. Они поговорили. Эви пронесла письмо в прихожую. В комнате отдыха на носилках лежало несколько человек – это место было отведено для посещений, а в бильярдной пациенты располагались на матрасах, она была предназначена для отдыха и досуга представителей всех званий. Нев-Шапель подорвала все установленные порядки. Мимо Эви прошел дежурный. Она передала телеграмму ему.
– Передай это прямо в руке леди Веронике, Сид, если тебя не затруднит.
Он растянулся в улыбке:
– Это порадует ее. Она ждала достаточно.
Эви поспешила к лестнице, направляясь на кухню. Она должна верить, что это хорошие новости. Она должна. Она должна. Потти должен был сказать им, если это не так. Да, конечно же, это так, и она была рада, что сегодня они нарушили распоряжения капитана Ричарда и придумали золотой суп, за которым сегодня последует свинина с домашней фермы с печеной картошкой и капустой, взращенных на землях Истерли Холла. А за ними, в свою очередь, последует медовый кекс с заварным кремом. Людям уже рассказали. Радостное возбуждение носилось в воздухе, и капитан Ричард, должно быть, уже и забыл свои указания.
Она спрыгнула с лестницы. Медовый кекс был предложен юным Дереком Хейсом, которому было всего восемнадцать, но он уже лежал здесь. Его война была окончена, его нога осталась где-то во Франции. И что, застрелился он после этого? «Да кого это вообще волнует, – как-то сказал Эви доктор Николс, когда они прятались от ветра под старым кедром. – Это гораздо лучше, чем потерять рассудок».
Мистер Томас, пасечник из Хоутона, сказал им, что сейчас очень большой спрос на мед, так как люди продолжают запасаться впрок, поэтому он, вероятно, не сможет снабжать Истерли Холл необходимым количеством на регулярной основе. Но все равно, сегодня в кексе будет пара лишних ложек.