Эви читала открытку с символикой Красного Креста от Джека, которую мальчик-почтальон только что доставил в дом ее матери во время ее полуденного перерыва. Лицо Томми буквально разрывало от широкой улыбки.
– Спасибо тебе, Господи, дружок, – шептала она. – Боже, спасибо, Джек.
Как будто солнце вышло из-за туч и согрело землю, и все насущные проблемы Истерли Холла просто исчезли. Открытка была адресована Милли, как ближайшей родственнице, но ее не было дома, она была в поместье, занималась стиркой, или бегала за сигаретами с сержантом Пирсом, или что-то в этом духе. Но все, что имело значение, – это что Джек был в безопасности; значило ли это, что и Саймон тоже? Эви отрыла свой велосипед в сарае на заднем дворе и поехала навстречу ветру, вниз по дороге на Истон, к дому Престонов. Она увидела Этель Престон в туго замотанной на плечах шали, решительно направляющуюся из Истона навстречу ей; слева от нее возвышались горы шлака, а рядом рабочие спешили на дневную смену. Когда она увидела Эви, она помахала открыткой в своих руках:
– Цел, он цел. Наш парень цел. – Ее лицо светилось от радости, впрочем, не более чем лицо Эви.
– Я должна пойти к маме и папе, они в Холле. Нэрнс меня не увидит, он думает, что я до сих пор отлеживаюсь дома, – сказала ей Эви.
Этель рассмеялась.
– Что тебе и стоило бы делать, а не удирать при каждом удобном случае, чтобы помочь миссис Мур, со все еще больным плечом. И не забудь сказать Милли, она должна узнать в первую очередь. Она наконец перестанет носить черное и донимать капитана Уильямса по поводу дополнительной платы по вдовству. А я пока на шахту – сообщить своему старому дураку. – Этель развернулась на каблуках, и Эви слышала, как она напевала, спеша на шахту, и рассказывала новости всем встречным друзьям:
– Представьте, Саймон и Джек живы и здоровы!
– А мистер Оберон? – спросила миссис Уилсон, жена кузнеца. – Мой старик просто обожает этого юнца.
– Эви скажет нам, если узнает, – ответила Этель, поспешно проходя мимо судачащих женщин.
Эви смеялась всю дорогу в Истерли Холл. Они были в безопасности, и если были они, то и Оберон, конечно же, тоже, не говоря уже о Роджере, или его надо называть Фрэнсис? Колокольчики покачивались на ветру и украшали собой склоны, а она вдыхала их аромат, пока пела кукушка. В полях, по обе стороны дороги, скакали ягнята, а их матери блеяли, подзывая их к себе. Те не обращали внимания. Ну и правильно.
Она влетела на дорожку, доехала до барака и оставила там велосипед. Она побежала вдоль берез, перепрыгивая колокольчики. Они были целы. Был ли Об? Должен быть. Джек говорил в одном из своих писем, что они все вместе были как одна команда. «Целы. Целы». Она кричала это, когда бежала вдоль изгороди, потом замолчала, но продолжала бежать, не обращая внимания на боль в плече. Оно было только немного опухшим, и она вполне могла им пользоваться. А все столько шуму навели. Господи, сколько отдыха и сна может быть нужно одному человеку?!
Она быстро прошла вдоль овощных теплиц и ворвалась во двор. Волонтеры развешивали тут выстиранное белье, что приходилось делать практически не переставая. Один из них быстро пробежался по лестнице туда и обратно, увидев ее, чтобы проверить, чист ли путь. Все было в порядке. Эви побежала через двор, вниз по лестнице и на кухню. Миссис Мур обернулась:
– Не ожидала увидеть тебя до одиннадцати, душенька, но раз уж ты здесь…
Ее личная библия с рецептами лежала открытой на столе. Энид протирала грибы через волосяное сито – занятие, которое Эви ненавидела. На обед должны были для начала подать грибной суп – так они вчера решили, после супа жаркое из кролика с бобами, а потом пирог с запеченными сливами, из кладовки миссис Грин. В этот раз даже хватало молока на крем, но на следующий день его можно будет подать только к чаю.
С печью управлялся Кев Барнс, чистильщик обуви, который отправился на войну и вернулся с поврежденной и нерабочей рукой – что-то связанное с пулей, которая прошла через его запястье и задела главный нерв. Отец Эви сделал ему специальную скобу с помощью Алека Престона и Тома Уилсона, следуя инструкциям сестры Ньюсом. Сестра Ньюсом какое-то время проработала в ортопедическом госпитале, и ее советы были бесценны – так сказал Эви Боб Форбс.
Ричард обеспечил Кева работой – пока на добровольных началах, до тех пор, пока не найдется больше людей типа сэра Энтони Траверса, готовых финансировать программу – но с питанием и проживанием. Отчеты по фонду велись абсолютно отдельно от тех, которые мог увидеть доктор Нэрнс. Все стали очень осторожными, встретившись с войной, ранами, их последствиями и дураками, сидящими у руля.