– Сюда, ваша светлость, я поднимусь по лестнице вместе с вами, – проговорил мистер Харви. – Джофри ожидает вас вместе с машиной во дворе, но сейчас настало время для вашей с капитаном Ричардом небольшой беседы, может быть, в автомобиле, я осмелюсь предположить.
Это явно было не предположение. Эви поняла, что она гордилась не только капитаном Ричардом, но еще и этим потрясающим пожилым человеком.
Лорд Брамптон остановился, когда они дошли до двери, и закричал:
– Это не конец! – в его голосе почти слышались слезы.
– Осмелюсь предположить, что вы просто слишком устали и вам нужно немного отдохнуть. Возможно, прилечь в комнате с зашторенными окнами? – сказал мистер Харви, ведя его по коридору к выходу.
– Ты уволен, слышишь, ты, чертов Харви? Ой!
– Просто щипок в руку, лорд Брамптон, так дела пойдут на лад.
Вер снова стошнило. Миссис Мур вздохнула:
– Это хороший знак, душенька. Это значит, что малыш сильный.
Вер простонала:
– Как долго это еще продлится?
– Все будет идти своим чередом, – успокоила ее миссис Мур. Было не до конца понятно, имеют ли обе женщины в виду ребенка или сложившуюся ситуацию.
Эви отвела Веронику в ее комнату, пригласив прийти леди Маргарет, которая работала в своем Отделении лицевых повреждений, и попросив ее о нескольких минутах ее времени, чтобы составить компанию Вер, если она не возражает. Она не возражала. Эви вернулась на кухню. Моди вышла из-за мойки и сказала:
– Я не знала, что Роджер трогал тебя.
– Он был дураком и хотел того, чего я бы ему не дала.
Моди скрестила руки на груди:
– То есть это же случилось с Милли?
Эви пожала плечами.
– В некотором смысле да, я полагаю. Он очаровал ее, заставил полюбить себя и свободно воспользовался ею. Я предупреждала ее, но она не стала слушать, и уж точно она была не первая.
Миссис Мур наконец сняла чайник с плиты, разлила чай по кружкам и придвинула их к Эви и Моди. Джойс и Энид присоединились к ним, прибежав из коридора, где они прятались. Моди спросила:
– Она любит Джека?
– О, этого я совсем не знаю.
Мысли Эви кружились в голове, перебивая друг друга. Моди отнесла ее чай в мойку, спросив, когда та уходила:
– Как может отец так избивать сына и поднять руку на свою дочь?
Эви просто покачала головой, боясь, что этот человек никогда не изменится, боясь того, что все это может значить для них всех. Миссис Мур устало уселась на свой стул:
– Все будут думать, что мы не подготовили обед к подаче. Эви, разберись с этими клецками. Энид, овощи должны быть сейчас же отправлены к запеканке. И, Джойс, яблоки. Режем-режем, враг уже у нас на хвосте.
Эви посмотрела на часы. Было всего сорок четыре минуты двенадцатого. Неужели их мир изменился всего за три четверти часа? Неужели они закроются?
Грейс выпрямилась, проверила трубку для переливания и погладила капрала по руке. Он был без сознания, но мог чувствовать прикосновения. Его вымыли, но грязь и вонь войны пристали к нему намертво. Ему нужна была кровь для операции. Ее спина ныла, но она была рада вернуться в основной лагерь, потому что накануне ей наконец-то удалось принять душ и переодеть униформу. Здесь орудия гремели громко, но не так громко, и, хотя земля тряслась от обстрелов, снаряды не разбрасывали вокруг землю и шрапнель. Здесь, как она слышала, пользовались горнами, а не свистками, для оповещения о том, что солдаты типа этого бедного мальчика выходят из траншей прямо в пасть орудиям. Она никогда не думала, что будет так близко к фронту. Сможет ли она вынести подобное снова?
Она взяла капрала за руку. Он зашевелился. Она успокоила его:
– Все хорошо, ты в безопасности.
Он расслабился, все еще находясь без сознания. Да, он был в безопасности, как и Джек. Слава богу. Она нащупала телеграмму от Эви, которая наконец дошла до нее. Ее принесла Энджи, которая заменяла ее в пункте эвакуации раненых, настолько большими были суматоха и нехватка санитаров.
Снаружи визжали двигатели грузовиков и ржали лошади. Тент, кажется, уже промок насквозь, но как же иначе, ведь дождь шел не переставая. Также ей пришло письмо с новостями о беременности Вероники. Грейс улыбнулась, когда проверяла, как проходит переливание и какова потеря крови в нижней части ног. Когда они все станут обращаться к ней сообразно титулу, «леди Вероника»? Может быть, никогда? Может быть, когда все это закончится? Но закончится ли это? И если да, то как? Хоть кто-то из этих молодых людей останется живым, не говоря уже о том, что невредимым?
Сейчас ничего из этого не имело значения, как не имела значения боль у нее в ногах, спине, шее или мозоли у нее на ступнях, натертые ботинками, в которых она носилась без остановки по медпункту и занималась мелкими повреждениями, посылая остальных в эвакуационный пункт. Джек был в безопасности; у Тима был отец, а у Милли муж.