Джек еще немного продвинулся вперед. Пот затекал ему в рот. Он вспомнил, как они собирали жестянки, когда наконец набрались сил, умыкая пустые консервные банки из-под печенья из чужих комнат, а еще как они без спроса «заимствовали» доски из постельных каркасов. Секретность царила повсюду. Только те, кто собирался бежать, должны были знать о тоннеле.
Он показал благородным господам, как сделать насос из нескольких соединенных между собой жестянок, и продемонстрировал результат, накачав воздух с помощью мехов, сделанных из «заимствованной» кожаной куртки и нескольких кусков дерева. Пилот так и не докопался до глубинных причин своей утраты, а Джек и остальные были приняты офицерами-проходчиками раз и навсегда.
Конечно, от головной боли на глубине это не избавляло, потому что нельзя сшить шелковый кошель из свиной щетины и превратить дурной воздух в хороший, но зато это позволяло им продолжить тоннель до самого ржаного поля. Они с полковником Мазерсом пришли к выводу, что это было лучшее место для того, чтобы выйти на поверхность. Эта мысль заставила Джека ускориться; через несколько недель рожь станет как раз настолько высокой, чтобы прикрыть им выход, но полковник Мазерс совершенно верно рассудил, что урожай начнут убирать уже через месяц. Будет непросто, потому что они могли рыть только три часа в день, а впереди у них было еще приблизительно два ярда. Смотр заканчивался в одиннадцать часов утра, после чего они могли переодеться и начинать копать тоннель. Немцы делали перерыв на обед где-то с двенадцати и до трех, и следующий смотр проходил в четыре часа. Джек сощурился на свои инструменты. Они в Олуд Мод надорвали бы животы от смеха, увидев этих двух маленьких красавчиков, но, имея терпение, можно было самого себя удивить достигнутым результатом.
Наконец, он добрался до породы. Они напали на глину два дня назад, в его смену, так что сейчас они двигались быстрее, но завтра ему надо было укрепить доски и поставить опоры. Что, если крыша обвалится? Что, если они снова напорются на камень? Так близко и в то же время так далеко? Подвернется ли еще Обу возможность «реквизировать» больше кроватных досок?
Он наполнил емкость для породы, приподнял корпус, проволок ее под собой, зажмурившись, когда острый край ударился о его бедренную кость, вытащил ее из-под себя и дернул за веревку, чтобы Дейв вытаскивал ее. Человек уже с трудом мог протиснуться к началу тоннеля из-за мешков с породой, которыми был заставлен весь чертов подвал. Один из офицеров как-то обнаружил бесхозный вход в этот подвал прямо под сценой в концертном зале, когда гонялся там за крысой, пытаясь пришибить ее шваброй.
Они спрятали этот вход, «заимствовав» пилу у гражданского слесаря, который приходил в лагерь на регулярной основе, чтобы чинить старые армейские бараки. Лейтенант Бразерс незаметно выпилил несколько досок из стенки, которая служила задником для пространства под сценой, вытащил оттуда гвозди, но оставил шляпки, чтобы они казались нетронутыми. И потом он каждый раз клал эти доски над входом, используя несколько болтов с внутренней стороны, чтобы все оставалось на месте. Некоторые из этих начальников были чертовски смышлеными.
Они должны были бежать во время представления, и сейчас на сцене как раз шли репетиции, заглушавшие их шаги и весь производимый ими шум. Саймон в нем участвовал, но в ночь побега его должен был заменить дублер, чтобы он тоже смог пойти. Всего бежало пятнадцать человек, и после этого тоннель будет оставаться открытым, чтобы через него могла бежать еще одна группа людей, когда полковник Мазерс даст отмашку.
Джек почувствовал, как дергается веревка, и потянул емкость обратно. Он уже отработал целую кучу породы, и его голова раскалывалась. Еще три емкости, и все, его время вышло, он будет возвращаться вместе с последней из них. Он продолжал работать, мысленно перечисляя все необходимое для побега. Они подготовили для себя одежду – серую, чистую, если было нужно – одолженную или привезенную новым отрядом из-под Соммы. Какой же это был позор, жить такой жизнью. Он вгрызался в породу с удвоенной силой, потому он злился все сильнее и все сильнее сомневался. Может, стоит оставить Чарли здесь? Он не хотел, чтобы тот попал на передовую, только не снова. Но Чарли не был ребенком, и он хотел идти.