Емкость снова была наполнена. Отправил ее на поверхность. Получил назад. Вот еще одна, и настало время уходить, таща вместе с собой свою свинцовую голову. Он улыбнулся, ощущая вкус своего грязного пота. Он пополз обратно по тоннелю, елозя по камням, проклиная боль и чертовых, копошащихся повсюду крыс. Он лег, уперев голову в землю, когда одна, сверкая глазами, пробежала мимо него, желая первой выбраться из тоннеля. Сволочь. Еще одна жертва для лейтенанта – охотника на крыс. Но на самом деле они должны быть благодарны этим тварям, потому что тот юнец понял, что крыса куда-то направляется, и решил выяснить куда.
Ближе к выходу воздух стал свежее. Дейв схватил его за лодыжки и потянул, когда Джек выполз ногами вперед. Джек быстро вскочил на ноги, полной грудью вдыхая воздух. Он услышал, как над ним поет Саймон, играет скрипка и ноги топочут в такт. Март посмотрел на часы.
– А теперь я пойду, старик.
Джек остановил его.
– Нет, мы не успеем на перекличку, но давай вернемся ночью, если не управимся. Мы можем попасть сюда из домиков денщиков. Я попрошу Оба, чтобы Мазерс это организовал. У нас получится.
Он полностью снял рабочую одежду, отряхнул голову от грязи и взял у Марта влажное полотенце, чтобы вытереть лицо и руки. По нему не должно быть видно, чем они тут занимаются.
Оберон расхаживал по площадке для игр. Они слышали, как он свистит, сигнализируя им о том, что горизонт чист. Они вышли с одеялами и ведрами в руках.
– Мы же денщики, в конце концов, – улыбнулся Джек Оберону. – Нам нужно вернуться сегодня ночью, или мы не управимся.
– И по какому пути вы собираетесь туда добраться? – Оберон делал вид, что пересчитывает одеяла, когда они шли к офицерским домикам.
– По крышам, и удобнее это делать из нашего поселения, чем из вашего. Мы проверяли.
– Мне нужно дать полковнику понять, что вы сегодня идете в ночную смену. Если это сработает, то я иду с вами.
Джек, Дейв и Март обменялись взглядами и пожали плечами. Чарли подбежал к ним и пошел рядом, пряча грязные руки в карманы.
– Не беспокойся, мы не обрушим чертов тоннель, – сказал Джек.
Оберон улыбнулся.
– Ах, ну тогда конечно, потому что это единственное, что меня волнует, и мне совершенно неинтересно сохранить вас живыми и невредимыми, чтобы Эви и Вер не оторвали мне голову и не съели ее. Так вот, я иду. Я-то найду способ. Но нет меня – нет ночной смены. Решение за вами.
Джек остановился, остальные медленно пошли вперед, прислушиваясь. Оберон ждал ответа Джека и сказал:
– Я серьезно, Джек. Я не позволю вам рисковать в одиночку.
Этой ночью он пришел и работал с ними бок о бок, как он делал с самого начала строительства тоннеля, и каждый раз у этих людей вызывала улыбку мысль о том, что выродок Брамптона копается в грязи вместе с ними, но с каждым днем их уважение к нему росло, пока не заставило исчезнуть всякое презрение.
К четвертому августа рожь взошла и тоннель был закончен. Первый показ представления был запланирован на этот вечер: так же, как и побег. Оберон сосредоточенно собирал провиант, который они должны были разложить по рюкзакам. Он учил немецкий и старался передать все знания, какие мог, Джеку и остальным. Майор Доббс в последний момент включил свое имя в список беглецов, и теперь их было шестнадцать. Полковника это разозлило, но из соображений морали он позволил добавить еще одного.
Джек чувствовал напряжение во всем теле, когда застилал кровати тем шести офицерам, которым прислуживал в промежутках между исполнением своих настоящих обязанностей. Чарли, Дейв, Март и Саймон занимались тем же. Как обычно, по пути на смотр Чарли отметил, кивая на Роджера:
– Неплохая работка, денщик, а?
Он добавил:
– В это же время, завтра.
Он толкнул Джека в бок.
Они дошли до своего отряда и встали по стойке «смирно», пока комендант прохаживался вдоль рядов. Стоя рядом с Джеком, Саймон шепнул ему:
– Надо поговорить.
Джек улыбнулся.
– Все будет в порядке, дружок.
Солнце шпарило со всей силы. Погода была идеальна для того, чтобы освоить последний участок и прорваться наружу, – именно это он сегодня и собирался сделать. Это значило, что его группа первой окажется на свободе. Надо было только помнить, что нужно бежать, согнувшись вдвое, да так, будто у них на хвосте немцы, что к тому моменту вполне может быть правдой.
Саймон зашипел:
– Джек, я серьезно, поговорить надо.
Фельдфебель приближался к ним. Все стояли по стойке «смирно». Было неподходящее время для того, чтобы отправиться на гауптвахту из-за разговоров. У Джека в голове начали возникать тревожные мысли. Он знал, что Сай не любит темноту и ненавидит шахты. Но ему нужно было вернуться к Эви, к родителям, к своим воинским обязанностям, в конце концов. Он увидел, как Чарли косится на Сая краем глаза с явным беспокойством.