– Что станет с военнопленными, если они победят?
– Немцы их заберут, нас вышвырнут, вероятно…
– Нет, что станет с нашими там, с Саем?
Он посмотрел на нее. Его нос окончательно оформился. Работу почти полностью завершили в новом кембриджском военном госпитале в Олдершоте, где работал Гарольд Гиллис, лицевой хирург.
– Прости, Эви, как можно было так сглупить. По правде сказать, я не знаю. Я бы предположил, что их репатриируют. Не волнуйся. Он вернется домой, и все у него будет на месте, – он улыбнулся, но затем оправился. Она знала, что он думает о Джеке, Марте, Дейве, и Чарли, и Обероне – все они до сих пор были невредимы.
– Ничего не потеряно, – сказал он, подаваясь вперед и перенося вес обратно на деревянную ногу. – Жизнь может заставить нашу дорогу свернуть, но мы все равно будем идти по ней дальше.
Немецкие военнопленные приехали на грузовиках, пока они с Роном шли к дому по лужайке, чтобы работать в теплицах, свинарниках и везде, где нужна была помощь. Джек написал ей однажды, что шахты в Германии были как дом вдали от дома. Некоторые из пленных, очевидно, чувствовали то же самое. Даже миссис Мур стала разговаривать с ними ласково во время обеденных перерывов, кроме Гейне. Ни она, ни Эви не могли терпеть этого голубоглазого, светловолосого, широкоплечего молодого человека, который был родом из Мюнхена и, казалось, знал все на свете, тогда как они, простые женщины, не знали ничего.
Эви и Рон шли по траве, которая была влажной после ночного дождя. Она помахала рукой и охранникам, и пленным. Рон спросил:
– Прекращена ли забастовка – или стоит говорить «забастовки»?
Эви рассмеялась, она ничего не могла с этим поделать. Если что-то ее смешило, ее настроение сразу поднималось.
– Полагаю, что да, и Ублюдку Брамптону пришлось поднять зарплаты военнопленным в Оулд Мод, Хоутоне и Ситоне, не говоря уже о сталеплавильных производствах. Профсоюз не потерпит, чтобы с ними расплачивались орешками. Джеб так и сказал мне – «мы не обезьянки», когда мы стояли в очереди в кооперативный магазин.
Теперь они шли по подъездной дорожке, и Эви понимала по лицу Рона, что ему больно, когда гравий сначала не раздвигается, а потом скользит и хрустит под его деревянной ногой. Он сказал:
– Удивительно, что они так заботятся о враге в такое время.
Эви запустила свою руку под его, прежде всего чтобы удержать его в вертикальном положении.
– Эх ты, наивная душа, все не так, они заботятся только о том, чтобы их собственных людей не лишили работы и зарплаты. Если Ублюдку Брамптону и остальным будет сходить с рук то, что они почти ничего не платят пленным, то как долго наши рабочие смогут удерживаться на своих местах?
Они уже дошли до конюшенного двора, когда перед ними оказался Гейне и вошел в стойла, перекинув куртку через плечо. Несколько пленных бегали взад и вперед в своей синей форме, нося корзины с кормом для свиней с кухни. Милли направилась в стойла вслед за Гейне, с ведрами в обеих руках. Глупая девица.
Эви перестала беспокоиться об этом, потому что если не он, то кто-нибудь другой оказался бы на этом месте. А поскольку Милли теперь регулярно писала Джеку, водила Тима в школу перед работой, помогала маме Эви с домашними хлопотами и даже перестала глядеть на Эви так, будто та собирается причинить ей какой-то страшный вред, Эви не находила причин ей что-то говорить. Будет ли это такой уж катастрофой, если она найдет себе кого-то другого, в конце концов? Как-никак, во Франции Джека ждала Грейс, но оставался Тим, и Милли заберет его, и это разобьет Джеку сердце – если он, конечно, выживет… Она остановила бег своих мыслей по этому старому порочному кругу, потому что он никогда ни к чему не приводил.
Рон поскользнулся на брусчатке. Эви придержала его всего на секунду. Один из пленных проходил мимо и протянул им руку. Эви улыбнулась, покачала головой и сказала:
– Спасибо, у нас все в порядке.
Рон встал прямо.
– Ты думала еще о своей гостинице, Эви?
Они уже стояли на ступеньках, ведущих на кухню.
– Иногда мысли появляются, но это все бессмысленно. Что, если мы проиграем?
– Это ты, Эви? У нас тут не целые сутки в распоряжении, – донесся до них рев миссис Мур.
В этот момент они оба рассмеялись и побежали вниз по лестнице. В этот день на обед подавался каштановый суп на основе куриного бульона со всеми остатками вчерашнего бекона, с добавлением вершков от овощей, лука, яблок и даже оставшихся корочек. На второе будет пирог с голубями и ягненком, с яблоками, луком и картошкой, с особой картофельной корочкой. Это блюдо любили все. А на его место придет песочное пирожное с голубикой, тесто для которого предлагалось замешать из смеси пшеничной и ячменной муки с добавлением сахара и произвольного количества меда.