Объявит Китай войну Японии, а той сразу же на помощь Англия придет по англо-японскому договору. Нам бы от ее возможных «добровольцев» отбиться, а тут Юань Шикай может просто подарок Георгу V вместе с микадо сделать.
Исходя из этого, задачу император поставил следующую: договориться с новым правительством о сохранении статуса-кво по конвенции и союзному договору, но без вмешательства Китая в боевые действия русско-японской войны. При этом статьи договора с третьей по пятую должны выполняться. Да и помощь продовольствием не помешала бы.
Обсудив с Вогаком поставленные задачи и все возможные варианты нового правительства, а их реально и было-то два: Юань Шикай – военный диктатор и новый император Китая или Юань Шикай «правая рука» и реальный правитель при императоре Гуансюй. Пришли к выводу, что в любом случае все эти вопросы придется обсуждать с наместником провинции Чжили и командующим Бэйянской армией.
Получив дополнительные инструкции от адмирала Алексеева, вместе с Константином Ипполитовичем я направился на поезде назад в Порт-Артур, а оттуда на «Лейтенанте Буракове» дойдем до Тяньцзиня. За четверо суток должны будем добраться. В сопровождение и для охраны нашей неофициальной дипмиссии Евгений Иванович выделил десяток сибирских стрелков под командованием опытного старшего унтер-офицера, который был полным тезкой Семена Ивановича Дежнева.
Поезд из Москвы прибыл в Харбин по расписанию, здесь его переформировали. Часть вагонов пошла на Владивосток, а часть с дополнительными тремя харбинскими тронулась в путь в Порт-Артур. В нашем вагоне первого класса кроме нас следовало еще несколько офицеров всех родов войск, от только что выпущенного из училища подпоручика до седого полковника. Были и гражданские, но их было всего три человека.
Местные вагоны по старой памяти о Боксерском восстании были оббиты для защиты листовым железом. Для охраны на каждый поезд выделялось по отделению бойцов из охраны КВЖД, которая вошла в Особый Заамурский пограничный округ.
Служба у этих ребят была не сладкой. Половина пограничников на станциях в резерве, другая поочередно на пути и в поездах. С начала боевых действий и дня не проходит, чтобы не было нападения на КВЖД. И хунхузы шалят, и японские диверсанты под видом хунхузов.
Хорошо, что в свое время в наиболее важных и опасных местах железнодорожных путей построили так называемые «путевые казармы». Они, словно средневековые замки в миниатюре, окруженные высокой каменной стеной, с круглыми бастионами и рядом косых бойниц, с наглухо закрытыми воротами, как точки безопасности, были рассыпаны по КВЖД и ЮМЖД. Помимо них вдоль пути настроили множество постов, представляющих собой землянку на четыре-шесть человек, окруженную окопом.
На вторые сутки пути, когда совсем ничего оставалось до города Ляолян, меня из полудремы вырвал глухой взрыв, а потом поезд резко затормозил, так что со столиков посыпалась посуда. Тут же скороговоркой зачастили винтовочные выстрелы, изредка хлопал револьвер.
– Что случилось? – спросил меня проснувшийся от послеобеденного сна Вогак.
Не знаю, Константин Ипполитович. Вернее всего, нападение на поезд. Только вот кто напал, пока неизвестно, – пока отвечал генералу, успел достать из кобуры браунинг, сунул в карман запасной магазин и передернул затвор.
С прошлого года Browning model 1900 офицерам Русской императорской армии и флота разрешалось приобретать за свой счет и иметь при себе вне строя вместо казенного револьвера. Браунинг имел перед наганом огромное и решающее преимущество в быстроте перезарядки, не говоря уже о габаритах и массе, а также о величине усилия спуска, что напрямую влияло на точность стрельбы. У нас же в центре этот пистолет стал штатным.
Вогак, быстро поднявшись с дивана, натянул сапоги, после чего достал из дорожного чемодана люгер и передернул затвор.
– Подарок германского военного атташе. Он знает о моей любви к новинкам вооружения, – пояснил Константин Ипполитович, увидев мой удивленный взгляд.
В это время в наш вагон через входную дверь ввалился унтер Дежнев, а за ним двое стрелков.