– Он просил меня не делать этого, – говорит она.
– Но я же твой друг.
– Он заставил меня предать тебя в тот день, когда спас Мамуна.
Я помню. Просто никогда не предполагала, что он воспользуется этой верностью.
Зара смотрит на мою палатку.
– Позволь помочь тебе с вещами.
Обычно я отклоняю ее предложения, но сегодня я чувствую сильную усталость, и тошнота вернулась. Так что я приму любую помощь. Вдвоем мы собираем мои немногочисленные пожитки, оставляем только кофейный сервиз. Большая часть вещей помещается в холщовую сумку, которую я перекидываю через плечо.
– Заходи, когда тебе станет лучше, – говорит Зара.
Я усмехаюсь:
– Ну да, как будто мне больше заняться нечем.
Она бросает на меня взгляд, который так и говорит: «Я же не вчера родилась».
– Могу придумать только одно занятие, которое ты могла бы предпочесть мне…
Мы обе хохочем, и я игриво толкаю ее.
– Зара!
– Что? Не говори, что это неправда.
Мы снова смеемся. Лицо Зары разглаживается.
– Если серьезно, Мириам, поправляйся. И еще один дружеский совет насчет отношений: если тебе действительно нравится этот парень, постарайся больше не покушаться на его жизнь.
Я не видела Войну до позднего вечера. Он входит в шатер и выглядит так же, как и всегда. Мое сердце бьется быстрее. Я до сих пор не привыкла к нему.
Он тут же находит меня взглядом.
– Жена.
Его глаза горят.
– Не могу выразить, что происходит со мной, когда я вижу тебя в нашем шатре. Жизнь без тебя сводила меня с ума.
Я откладываю стрелу, которую почти закончила. Война подходит совсем близко, обхватывает мое лицо ладонями и прижимается губами к моим губам. Он целует меня со своей обычной свирепостью, и я таю в его объятиях.
Его руки скользят по моему телу, и да, да, да… я хотела чувствовать его рядом с собой каждый день с тех пор, как мы расстались. Даже когда пылала от гнева.
Мои руки тянутся к его рубахе, пытаются ее снять. Его руки скользят под моим подолом, большие пальцы касаются нижней части моей груди. Все происходит именно так, как я и надеялась, как вдруг он останавливается, убирает руки, и мне хочется заорать.
– Ты больна, – он произносит это так, словно только что вспомнил.
Однако он не говорит, что снова нашел мне врача. Готова поспорить на зачитанный любовный романчик, врача просто невозможно найти, по крайней мере, здесь, в лагере.
Я качаю головой, хотя меня действительно немного тошнит. Но с каждым его прикосновением желание побеждает дурноту.
– Если ты не окажешься во мне в ближайшие пять минут, я снова буду угрожать тебе мечом, – говорю ему.
Жестокие глаза Войны радостно щурятся, и он снова меня целует, хоть и нерешительно.
– Есть кое-что, что тебе следует знать, жена, – говорит он, отстраняясь. – За всю мою жизнь был только один вид любви…
У меня перехватывает дыхание от этого слова.
– …который я знал, – продолжает он. – И это тоска. Это все, что можно найти на поле битвы. Тоска настолько глубокая, что никогда не проходит. Любовь – это надежда, которая несет мужчину через темные ночи, но не более того.
Я хмурюсь.
– Почему ты говоришь мне это?
– Это то, что я чувствовал, когда мы были в разлуке. Тоску. Для меня это так же знакомо, как взмах меча, – говорит он. – Я ненавидел свою пустую постель и одинокий шатер, но это то, что я всегда знал. Быть с тобой – нечто новое, я хочу этого, но не понимаю.
Я думаю, что это извинение и объяснение того, почему он держался на расстоянии, хотя я и не уверена. От его слов у меня неприятно сжимается в животе, и я начинаю учащенно дышать.
– Любовь – это больше, чем желание, – тихо говорю я.
Намного больше.
Его рука обнимает меня.
– Я не человек слова, жена. Я человек действия.
Я жду, пока он продолжит, все еще не понимая, к чему он клонит.
– Если хочешь, чтобы я тебе поверил – покажи мне.
Ох.
Вот черт. Как мне показать Войне, что такое любовь, если я даже не знаю, что сама чувствую к нему? Но потом я вспоминаю, что спровоцировало весь этот обмен откровениями – я хотела залезть к нему в штаны, несмотря на то что была больна. Я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы заняться сексом, и если он хочет, чтобы я показала ему любовь… Я могу попробовать. Что угодно во имя примирительного секса.
Я, волнуясь, беру его за руку и веду к постели. Снаружи я слышу шипение и треск факелов, вдалеке кто-то смеется. Но все это кажется таким далеким… Беру Войну за плечи и толкаю его на постель. Он смотрит на меня и подчиняется, позволяет проявлять инициативу.