Взбираюсь на него, чтобы оседлать. Наклоняюсь, смотрю ему в глаза и вспоминаю все хорошее, что он когда-либо делал – от спасения племянника Зары до того, как однажды не стал поднимать мертвых. Я помню каждый раз, когда он спасал мне жизнь, и как сегодня пришел за мной, когда я была так беспомощна.
Я смотрю в эти жестокие глаза и наконец вижу, как они тают. Провожу руками по его лицу, большими пальцами – вокруг глаз, обведенных черным, и краска размазывается. Наклонившись, целую его – сначала нежно, а затем сильнее и глубже.
Не знаю, правильно ли я делаю. Не представляю, как показать Всаднику любовь, если любовь – это не только секс. Но это лучшее, но что я сейчас способна.
Когда я двигаюсь на нем, чувствую твердость его тела, и каждый изгиб по-прежнему нов и чудесен для меня. В моем животе кружатся бабочки, и это до смерти меня пугает.
Я снова возвращаюсь к Войне. Он смотрит на меня с восторгом. Снимаю рубашку, затем бюстгальтер, наклоняюсь, оставляю дорожку поцелуев на его голом торсе.
– Снимай остальное, – шепчу я ему.
Он повинуется без промедления. От того, что я делаю, его глаза вспыхивают ярче. Он переворачивается вместе со мной и стягивает с нас оставшуюся одежду, и вновь набрасывается на меня.
Рука Всадника скользит между моими ногами, и он касается меня, пока я не начинаю стонать и царапать его ладонь, а он снова и снова шепчет: «Жена».
Это безопасная территория – мы делали это десятки раз. Это не любовь, а всего лишь простое и понятное желание. И хотя я должна проявлять любовь к Войне, это намного более удобно и привычно.
Он наклоняется ко мне, его глаза смотрят пристально, и я прикасаюсь к его щеке, даже когда его пальцы проникают в меня и выходят обратно. Война тяжело дышит, его член тверд и готов. Он смотрит на меня так, словно собирается спросить: что дальше?
Я раздвигаю ноги, смысл этого движения очевиден.
– Не отворачивайся, – говорю, глядя на него. Это может быть ключом к нашей игре «покажи любовь».
Война не отводит взгляда. Ни тогда, когда сжимает мои бедра, и его пальцы скользят по моей коже, ни когда подводит головку члена к моему входу. Его глаза смотрят на меня, когда он проникает в меня с такой силой, что я задыхаюсь.
Мы часто смотрели друг на друга, когда занимались сексом, но сегодня это особенно возбуждает. Может быть, мы оба соскучились друг по другу, но от одного его вида и ощущения у меня перехватывает дыхание. Сердце бешено стучит в груди, и я уверена, что дело в том, чтó между нами.
Я легко могу представить, как это – любить Войну. Провести остаток жизни в этих объятиях.
Его член проникает в меня, огромный, и я чувствую каждое его движение. Он осторожно выходит.
– Моя жена, ты – все, чего я когда-либо хотел, но не знал этого, – говорит он, возвращаясь ко мне.
Опять этот головокружительный трепет. Опять это беспокойство по поводу моих безудержных эмоций. Война наклоняется ко мне и целует, и все в нем нежно и так не похоже на того агрессивного Всадника, которого я знаю.
– Прости меня, – шепчет он мне в губы. – Прости меня, Мириам.
Он удивительно нежен, в каждом движении его бедер – мольба. Он занимается со мной любовью и, даже не подозревая об этом, отчаянно нуждается в моем прощении.
– Сильнее, – говорю я, потому что внезапно появляется реальная угроза почувствовать то, что я совсем не планировала сегодня вечером. Я должна была показать ему любовь, а не наоборот.
И все же Война качает головой и овладевает мной мягко, любяще. Его глаза устремлены в мои, как я и просила. Но сейчас все это ускользает от моего контроля. Мое сердце все еще колотится, а с желудком творится что-то странное.
Нет, нет, нет, нет, нет…
Но меня приковывает этот взгляд, манят эти глаза, которые сейчас стали такими добрыми, такими грустными. Его глаза говорят мне то, чего не передать словами.
Я люблю тебя.
Все остальное его тело тоже умеет говорить. Каждое его прикосновение – это поклонение, каждый толчок – обещание. Все выходит из-под моего контроля, и, черт возьми, его взгляд все еще прикован ко мне. Почему я попросила его не отводить взгляд? Я не могу укрыться от того, что у него в глазах. Я таю, и очень, очень этого не хочу.
Я чувствую, что меняюсь… меняюсь… меняюсь…
– Война!..
Кончаю, глядя ему в лицо, мои губы удивленно приоткрываются, когда оргазм обрушивается на меня. Я вижу, как черты его лица заостряются, когда, мгновение спустя, его член внутри меня становится еще толще. А потом нас обоих накрывает… Наши оргазмы, кажется, длятся вечность, мы оба смотрим друг на друга, пока кончаем.