Пойду пешком, пока не доберусь до ближайшего города, через который прошла армия Войны. Тогда у меня будет шанс. Я чувствую себя идиоткой. Без ведома Войны не сбежать. Он всегда наблюдает за мной, охраняет меня, и мне никогда не удавалось от него уйти. Но я не останавливаюсь. Я должна попробовать. Что бы ни случилось, я должна хотя бы дать себе шанс.
Выйти из лагеря легко. Мертвые больше не охраняют шатер, а живых солдат недостаточно, чтобы патрулировать весь периметр. Однако все меняется, как только я ухожу достаточно далеко. Армия нежити Войны теперь размещена здесь, достаточно далеко от лагеря, чтобы запах не был слишком сильным.
Волосы на моих руках встают дыбом при виде неподвижно стоящих тел. Я не могу сказать, в какую сторону они смотрят, но, похоже, что их мертвые глаза обращены ко мне. В следующее мгновение в ноздри ударяет запах. Я закрываю нос рукой, давлюсь. Пять тысяч трупов, гниющих под летним солнцем, источают зловоние. Даже дыша через рот, я чувствую густой гнилостный запах.
Становится еще хуже, когда я подхожу ближе. Никто не пытается остановить меня, никто не поворачивает головы, чтобы посмотреть, как я прохожу мимо. Я подхожу к ним вплотную. Между мертвыми достаточно места, чтобы пройти, не касаясь их, но я все еще жду, что кто-нибудь меня схватит. Ни один из них не шевелится, и я выдыхаю.
Это было слишком просто. Мысль наполняет меня ужасом.
Теперь нужно найти дорогу, любую дорогу. Пока она ведет отсюда, со мной все будет в порядке. На это уходит вечность, но, в конце концов, я все же нахожу тропу. Только тогда бросаю взгляд через плечо… и с ужасом вижу, что метрах в десяти позади меня один зомби бросил своих товарищей и следует за мной.
И тогда я бросаюсь бежать.
Глава 49
Не думаю, что у меня много времени.
До сих пор не знаю, что именно связывает Всадника с его мертвыми солдатами, но подозреваю, что он может видеть их глазами. Может быть, их связь достаточно сильна, чтобы разбудить его, или какой-нибудь зомби возвращается, чтобы разбудить его прямо сейчас. Я не знаю, как они его предупреждают, знаю только, что это неизбежно, и произойдет скорее рано, чем поздно.
Мертвый солдат все еще идет за мной. Он не сократил расстояние между нами, но и не отстает. Я бегу все быстрее. Нужно как можно скорее найти какое-то средство передвижения. Тогда, возможно, у меня будет шанс оторваться от зомби, а значит и от Войны.
Одна мысль о Всаднике сокрушает меня. Во всем виновато мое «доброе сердце», как бы он сказал. Оно тоже это ненавидит. С каждым моим шагом оно кричит, что я идиотка, если решила сбежать, идиотка, если решила уйти. Оно верит в лучшее, что есть в Войне, поэтому я игнорирую его. Всем известно, что сердца – идиоты.
Останавливаюсь, не пройдя и километра. Переплетаю пальцы за головой и делаю несколько глубоких вдохов. Это была плохая идея. Все это, и каждое решение, которое привело меня сюда. Сбежать, спать с Войной, позволяя ему стать частью моей жизни. Вообще все это.
Оглядываюсь. Зомби остановился позади меня. Кажется, он ждет, что я буду делать.
Будь храброй.
Любимая мантра омывает меня будто волна, и на этот раз я воспринимаю ее совершенно по-новому. Все время, пока была со Всадником, я думала, что была храброй, но это не так. Я пыталась игнорировать ужасное, пьянящее чувство, которое испытываю рядом с ним. Но ни от самого Всадника, ни от этих чувств не уйти. Я должна сразиться со Всадником – в любви или на войне. Даже если это означает самое худшее.
Больше никаких дел под покровом ночи. Что бы ни случилось, я встречусь с этим лицом к лицу.
Вдалеке я слышу топот копыт. Но, может быть, это всего лишь мое воображение? Я вглядываюсь во тьму, и, кажется, на дороге действительно появляется фигура. Война и его конь появляются из темноты, темно-красная попона Деймоса сейчас кажется почти черной.
Всадник останавливается и смотрит на меня дикими глазами.
– Куда ты собралась? – в его голосе звучит паника.
Будь храброй.
– Я убегала от тебя, – говорю я.
Никогда раньше не видела у него такого лица.
– Ты действительно так меня ненавидишь? – спрашивает он срывающимся голосом.
– Я вовсе не ненавижу тебя, Война, – говорю я, и ночной ветерок треплет мои волосы. – Но я должна, я действительно должна была сделать это.
Всадник смотрит на меня, сидя в седле, и выглядит очень трагично. Ветер играет с его волосами, и, боже, даже в темноте он великолепен. Война никогда не был похож на смертного, никогда.
Я кладу руку на живот. Второй раз за сегодня Всадник замечает это движение… и снова не реагирует.