– Ты когда-нибудь думал о том, что может произойти? – спрашиваю я. – Человек и бессмертный встречаются. Он поклялся истребить ее род, она же полна решимости защитить свою семью? Ты когда-нибудь задумывался о последствиях?
Война спрыгивает на землю, двигаясь медленно, как будто я могу убежать, если он сделает какое-нибудь резкое движение.
– Что бы тебя ни беспокоило, мы можем это исправить. Я исправлю.
Он делает несколько шагов, останавливается рядом со мной.
– Ненавидь меня, проклинай, но, прошу, вернись, Мириам, – говорит он. – Пожалуйста, вернись.
Он умоляет. И я верю, что Вселенная придет мне на помощь. Существует столько сил, которые больше меня. Я киваю и подхожу ближе. Это все, что нужно Войне, чтобы заключить меня в объятия. Он обнимает меня крепко и долго, как будто меня может унести ветер. Наконец он немного отдаляется и пристально смотрит на меня.
– Я люблю тебя, – признается он.
Я не дышу.
– Я люблю тебя, Мириам, – повторяет он. – До прошлой ночи я не знал, что это такое – то странное счастье, которое я чувствовал рядом с тобой. А теперь знаю. Когда я рядом с тобой, мне кажется, будто у меня внутри солнце. Благодаря тебе все становится ярче, полнее, лучше.
Не знаю, как защититься от этого. И раньше не знала. Я могу вынести жестокость Войны, могу пережить насилие. Но его любовь разбивает мне сердце.
– Я люблю тебя, – продолжает он, – но до сих пор это разрушало нас обоих. – Он качает головой. – Я не допущу, чтобы так продолжалось. Я ранил тебя и обидел, и я изменюсь – клянусь, что изменюсь.
Он крепко обнимает меня. Я набираю воздуха в грудь. Война однажды сказал, что человеческие клятвы вещь ненадежная, их неизбежно нарушают. И тогда же сказал, что его клятвы нерушимы. И это правда. Я умоляла его измениться, угрожала и предавала, и почти ничего не добилась.
Но теперь его клятва меняется. Я не знаю, какие у всего этого будут последствия, но достаточно глупа, чтобы надеяться. Нет, я не глупая, а храбрая. Достаточно храбрая, чтобы надеяться.
– Скажи что-нибудь, – говорит он.
Верить – сказала я Войне раньше. Вера – это все, чем всегда была для меня религия. С верой все станет лучше в этом мире… и в следующем. Пора вспомнить, как это – верить во Вселенную. Я открываю рот, и слова вырываются сами собой:
– Я беременна.
Глава 50
Слова доходят до Войны только через несколько секунд. Он хмурится, а затем… Глаза Всадника расширяются, и его хватка становится крепче.
– Правда? – спрашивает он, глядя мне в глаза.
Надеюсь, это не было ошибкой. Я киваю, прикусив нижнюю губу.
– Да. Ты сделал мне ребенка.
Взгляд Войны опускается на мой живот, он кладет на него свою большую ладонь.
– Ты носишь моего ребенка, – его пальцы немного сжимаются. – Моего ребенка.
Я вижу, как двигается его горло, и каменею. Война поднимает сияющий взгляд, смотрит мне прямо в глаза.
– Никогда не чувствовал такой… радости.
Он смеется, и на его глазах, жестоких, пугающих глазах выступают слезы. Боже мой. Он счастлив. И впервые с тех пор, как я узнала, что беременна, я тоже чувствую искру счастья. Больше, чем искру. Я смущенно улыбаюсь, и он обхватывает мое лицо ладонями.
– Это то, от чего ты бежала?
Я замираю на миг, затем киваю. Он прижимается ко мне лбом.
– Тебе никогда не придется бояться меня, жена, как и нашим детям. Клянусь перед самим Богом.
Дети? Он предполагает, что их будет больше?
Война целует меня, и у меня подгибаются ноги. Я чувствую возбуждение и надежду Всадника, когда он касается моих губ. Мое сердце колотится. Ему нужен весь набор обычного человека – брак, дети, все остальное. Я не уверена, что до сих пор полностью в это поверила.
– Больше нет, Мириам, – говорит Война. – Больше никаких ссор, никаких побегов, никакого недоверия между нами. Наконец я понимаю, что сделал с тобой и что отказался сделать для тебя. Я понимаю, – повторяет он, выделяя это слово. – Теперь все будет по-другому, жена. Я дал клятву и намерен ее сдержать. Ты сдалась, и я тоже.
Меня бьет дрожь, и это странно, ведь я получила все, чего хотела.
– Просто скажи, что будешь моей. Не только формально, но и вообще во всем. Тогда все это станет твоим. Это все твое.
Всматриваюсь в лицо Всадника, не уверенная, что правильно его поняла. Но это не уловка. Все, что мне нужно сделать – отдаться ему. Целиком и полностью принадлежать Войне… и все изменится.
Трудно доверять своему сердцу, но легко ему уступить.
– Я твоя, Война, – говорю я. – Отныне и навеки.
После того как мы возвращаемся в лагерь, Война забирает меня в постель и прижимает к себе, его рука опускается на мой живот.