Я держу всадника на прицеле и жду, когда он приблизится. Натягиваю тетиву.
Вдох. Выдох. Прицелиться. Выстрел.
Стрела попадает всаднику прямо в грудь. Еще одна стрела в мгновение ока оказывается у меня в руке. Мужчина пытается подняться на стременах, но я выхожу из укрытия и отпускаю тетиву. Стрела попадает ему в руку – не туда, куда я целилась, но, черт возьми, она попала в него!
– Мириам! – ревет он, приближаясь ко мне. – Что, черт возьми, ты делаешь?
Странно слышать мое имя из его уст, ведь я не знаю этого человека. Или слышать, как он возмущается, хотя точно должен знать, почему я в него стреляю.
Всадник останавливает лошадь, приближаясь ко мне, спрыгивает с нее. И я вижу, что это тот самый здоровенный бородач, что заходил утром в наш шатер. У него в ножнах на одном бедре меч, а на другом – боевой топор. Он хватается за древко стрелы, торчащей из его руки, вырывает ее и отбрасывает в сторону.
Я снова целюсь в него из лука.
– Что ты делаешь? – я сама удивлена тем, насколько спокоен мой голос.
Он приближается ко мне, в его глазах презрение.
– Ты расхаживаешь по лагерю последние несколько месяцев, словно чертова королева, – его рука тянется у боевому топору.
– Только коснись оружия, и я выстрелю.
– Но ты не королева, – продолжает Фобос, и его рука сжимает топор. – Ты просто дешевая беременная шлюха!
Его глаза встречаются с моими.
– Брось оружие сейчас же, и твоя смерть будет быстрой и чистой! – говорит он. – А если нет, я отвезу тебя к остальным всадникам, и каждый с удовольствием трахнет тебя несколько…
Моя стрела попадает ему прямо в горло, и его слова обрываются. Я не в настроении слушать это дерьмо. Он делает нетвердый шаг назад, выглядя скорее удивленным, чем расстроенным. Они всегда выглядят удивленными. Не знаю почему.
Всадник пытается вытащить стрелу, и кровь течет по его шее. Пошатнувшись, он падает на колени, протягивает руку, ищет, на что опереться. Кровь хлещет на землю.
Я подхожу к нему, доставая новую стрелу.
– Где мой муж?
Всадник с трудом поднимает на меня глаза и зло улыбается. Из его горла вырывается хрип. Неважно. Я все равно прочитала слова по губам.
Война мертв.
Глава 57
Всадник Фобоса падает на землю. Я наклоняюсь и вырываю из его руки топор. Вытираю испачканное его кровью оружие о его же одежду и забираю себе.
Лошадь всадника отошла совсем недалеко. Перешагнув через груду костей, я подхожу к ней и сажусь в седло. Еще несколько секунд уходит на то, чтобы развернуться в сторону города, а потом я скачу так, словно за мной гонятся демоны.
Война мертв. Эти слова снова и снова звучат в моей голове. Может, поэтому все его зомби одновременно упали на землю? Может быть, его власть над ними умерла вместе с ним?
Он не может умереть, напоминаю я себе. Не навсегда. Но с каждым трупом, мимо которого я проезжаю, я чувствую себя все менее уверенно. Что, если Бог отвернется от моего Всадника теперь, когда он решил положить конец битвам? Что, если Он решил, что на этот раз мертвый останется мертвым? От этой мысли трудно дышать…
Не знаю, как долго я скачу, но вдруг замечаю, что в одной из седельных сумок что-то лежит. Я тянусь к ней и, когда касаюсь ткани, рука становится мокрой. Смотрю на свои пальцы.
Они багровые.
Меня охватывает дурное предчувствие. Резко останавливаю лошадь, спрыгиваю на землю и открываю сумку…
Успеваю заметить знакомые темные волосы и окровавленное золотое украшение, прежде чем отворачиваюсь, не в силах сдержать тошноту. Меня выворачивает. Что бы мои глаза ни увидели, они ошибаются. Я не должна больше смотреть. Не должна. Но я снова открываю седельную сумку.
– Нет!
Лицо Войны в крови. Я отворачиваюсь и меня снова рвет.
– Нет! – рыдаю я, дрожа всем телом.
Он говорил, что не может умереть . Он же говорил.
Но он никогда не говорил, что будет, если отрубить ему голову.
Я сижу на лошади около минуты, понимая, что теряю время. Из груди вырывается сдавленное рыдание. Я прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, и чувствую, как по лицу бегут слезы.
Войны больше нет.
Мой муж, моя любовь, мужчина, который пробудил во мне все. Который оставил во мне часть себя. Все, что я сейчас помню – это ночи, когда он обнимал меня под звездами, прикосновения его губ к моей коже, когда он шептал о том, как любит меня.