Идя на запах мяса, выхожу на поляну. В моей крови больше нет адреналина, желудок сводит от голода. Встаю в очередь за едой, разглядываю тех, кто рядом. Сегодня я замечаю новые детали, то, чего не видела раньше. Лица полны отчаяния. Люди улыбаются и ведут себя, как обычно, но глаза у них загнанные, пустые… Раньше я этого не видела. Как я могла считать, что эти люди не так напуганы, как я? Они в ужасе. Мы все в ужасе – я, Зара, все вокруг. И у нас есть на то причины.
Я вижу Войну. Он восседает на троне и, склонившись в сторону, разговаривает с одним из Фобосов. Утихшие чувства вновь всколыхнулись. Он вырезал целый город, поднял мертвых из могил, чтобы те уничтожили выживших. И спас меня от них.
Слушая рассказ Фобоса, Всадник потирает колено, подведенные черным глаза кажутся бездонными провалами.
Отвернувшись, я беру две тарелки с едой и две кружки, возвращаюсь в женский сектор лагеря. Свет факелов здесь более тусклый.
– Тук-тук, – я заглядываю в палатку Зары и проскальзываю внутрь, не дожидаясь ответа. Прекрасно помню, что в первый день у меня не было сил на вежливость.
Подводкой, оставшейся от предыдущей хозяйки палатки, Зара рисует что-то на грязном полу, но в тусклом свете трудно разглядеть, что именно. Я протягиваю ей тарелку. Зара прекращает рисовать и берет ее.
– Спасибо, – благодарит она меня. – Очень мило с твоей стороны.
– Я захватила и вино, но… – многозначительно киваю на ее платок, – не уверена, хочешь ли ты.
Зара берет и вино, ставит кружку рядом с тарелкой. Потом переводит взгляд на меня.
– Почему ты так добра ко мне?
Действительно, почему?
Я делаю глоток вина и сажусь рядом с ней. Даже не спрашиваю, можно ли. Я могла бы уйти, но понимаю, что тогда нам обеим будет только хуже.
– Потому что ты это заслужила. А еще тебе удалось выстрелить в Войну, и я немного завидую.
Зара несмело улыбается в ответ, но улыбка тут же исчезает, когда с улицы доносятся веселые крики.
– Чему они радуются? – спрашивает она, прислушиваясь.
– Кто знает, – отвечаю, делая еще глоток вина.
Зара смотрит на меня, обдумывает мои слова.
– Что? – спрашиваю я наконец.
– Если ты так их всех ненавидишь, почему сражаешься вместе с ними?
Смотрю на нее, опуская бокал.
– А почему ты выбрала клятву верности, а не смерть? – спрашиваю я.
Зара не отвечает. Просто потому, что сказать нечего. Все слишком сложно.
Я покачиваю бокалом.
– Да, я сражалась, признаю. Но нападала на людей Всадника, а не на жителей города.
Зара искоса поглядывает на меня.
– Так можно? – Кажется, она заинтригована.
– Нет. Рано или поздно за это наступит расплата.
Когда-нибудь меня поймают и тогда придется отвечать за свои поступки. За то, что убивала людей Войны. А предателей здесь не жалуют.
– Но тебя ведь не наказали? – продолжает допытываться Зара.
Я колеблюсь, но отвечаю:
– Пока нет.
И снова это слово – пока. Со всеми нами неизбежно случится что-то плохое.
Некоторое время мы сидим молча, но вдруг мне в голову приходит вопрос, который я просто обязана задать…
– Ради всего святого, как ты вообще решилась выстрелить из пистолета?
Не могу понять, улыбается Зара или хмурится.
– Мне почти нечего терять, к тому же, я была так зла. Очень-очень зла. И до сих пор злюсь. Я схватила пистолет, который принадлежал нашей семье, и отправилась выслеживать этого негодяя.
Нашей семье.
О боже! Меня охватывает ужас. Ну конечно же, у нее была семья. И теперь остается только гадать, что она видела до того, как схватила пистолет и решила: «К черту, я рискну».
– Как ты помешала Всаднику убить меня? – спрашивает Зара.
Я понимаю, почему она спрашивает, но в этом вопросе столько всего скрыто, что отвечать не хочется.
– Я попросила его пощадить тебя, – отвечаю, радуясь, что моего лица не видно в темноте.
Следует пауза, а затем Зара замечает:
– Я спрашивала не об этом.
Знаю. На самом деле ей интересно, почему Война меня послушался. Подношу бокал с вином к губам, допиваю почти залпом, морщусь.
Просто расскажи ей.
– Война считает, что я его жена.
Снова наступает тишина.
– Что это значит? – наконец спрашивает Зара.
– Подозреваю, дело кончится сексом, – во рту у меня пересыхает, – но пока это всего лишь слово.
Вспоминаю те несколько раз, что мы со Всадником целовались, и меня обуревают противоречивые чувства. Очень противоречивые.
Зара молчит. Видимо, она ничего не поняла. Ты или в браке, или нет, занимаешься сексом или нет. Все остальное требует более подробного объяснения. Но я не готова объяснять, отчасти потому, что сама не все понимаю.